Он замечает это на третьем уроке.

Киришима сидит через проход, ближе к окну, и, кажется, слушает учителя, но Бакуго видит, как тот снова и снова облизывает губы — нервно, почти бессознательно. И только когда Киришима поворачивает голову, Катсуки понимает, в чём дело.

Помада.

Не яркая, не вызывающая — тёплый, тёмный оттенок, будто вишня, раздавленная пальцами. Она подчёркивает форму губ и выглядит… неправильно. Слишком красиво. Слишком не к месту.

Бакуго сжимает челюсть.

Какого хрена.

Он не пялится. Правда. Просто бросает взгляд. Случайно. И ещё раз. И ещё.

— Ты чего такой злой? — шепчет Сэро сзади, толкая его коленом под партой.

— Отвали, — шипит Бакуго, не оборачиваясь.

Киришима смеётся над чем-то, что говорит учитель, и уголки губ слегка растягиваются — помада не смазывается, остаётся на месте, как будто она всегда там была. Как будто это нормально.

Это ни хрена не нормально.

На перемене Киришима ловит его взгляд и улыбается шире, будто специально. Будто знает. Бакуго отворачивается первым.

В столовой всё становится только хуже.

Киришима садится напротив, кладёт поднос и, будто невзначай, тянется за стаканом. Помада отпечатывается на пластике — аккуратный след, слишком отчётливый. Бакуго замирает на секунду дольше, чем следовало бы.

— Тебе не нравится? — спрашивает Киришима, заметив взгляд.

— Чё? — рявкает Бакуго.

— Помада, — Киришима пожимает плечами. — Мне сказали, что пойдёт.

— Кто сказал? — вырывается резче, чем он хотел.

Киришима моргает.

— Эм… знакомый.

Бакуго фыркает и утыкается в еду. Аппетит пропал. Он не смотрит, как Киришима ест, не смотрит, как тот снова облизывает губы, не смотрит, как помада медленно стирается.

Он врёт.

После уроков Киришима догоняет его в коридоре.

— Эй, Бакуго, — окликает он. — Ты сегодня какой-то… напряжённый.

— Не твоё дело, — отвечает Катсуки, не сбавляя шаг.

— Слушай, — Киришима ускоряется, идёт рядом. — Мы с ребятами сегодня собираемся. Фильм, еда, ничего особенного. Хочешь прийти?

Бакуго останавливается резко.

— Зачем?

— Ну… — Киришима чешет затылок, смущённо улыбаясь. — Просто. Было бы круто, если бы ты был.

Катсуки смотрит на него — на остатки помады, на улыбку, на этот чёртово искренний взгляд — и чувствует, как внутри что-то неприятно тянет.

— Я подумаю, — бурчит он и уходит, не дожидаясь ответа.

Киришима остаётся стоять, глядя ему вслед.

А Бакуго идёт и думает только об одном:
почему его так бесит чужая помада — и почему он так чётко видит её цвет.