Глава 3

Этот таймлайн отличался от всех, что были до. Хотя Лу Гуан и не помнил их количества, он помнил каждое событие. И в этот раз он чувствовал… перемены.

Было ли это хорошо или плохо — он не знал. Но впервые за долгое время он ощущал тепло и… необъяснимую радость. Будто бы все позади. Будто бы, наконец, удача ему улыбнулась.

Лу Гуан поймал на себе чужой взгляд. Сяоши быстро отвернулся, словно бы ничего и не было.

Добрая усмешка сама полезла на губы.

Лу Гуан понимал, что Чэн Сяоши тяжело мириться со всем, что Лу Гуан ему рассказал. Нужно время.

Что ж, думал он, делая вид, что не замечает на себе пристальное внимание. Теперь времени у него предостаточно.

Шли дни, иногда поступали незначительные заказы, их навещала Цяо Лин — все, казалось, вернулось на круги своя.

И однажды, когда Лу Гуан привычно готовил утром кофе, он ощутил рядом чье-то присутствие. Боковым взглядом он поймал взгляд Сяоши, который быстро его отвел, кивнув в знак приветствия.

Кофе варилось в турке, наполняя маленькую кухню насыщенным ароматом, хотя окно было приоткрыто, впуская внутрь летний воздух. Запах кофе смешался с цветочным.

Лу Гуан всего на секунду отвернулся к окну — и в воспоминаниях что-то щелкнуло. Он немедленно обернулся и схватил Сяоши за майку. Тот оступился и чуть не полетел на плиту, но Лу Гуан вовремя притянул его к себе, помогая избежать падения.

Сяоши смотрел на него округлившимися от удивления глазами, а Лу Гуан… Лу Гуан подумал, что он, наконец, умер и попал в Рай.

Чэн Сяоши — растрепанный, все еще сонный, такой очаровательный — стоял так близко и держался за него.

Он все еще был рядом.

Он все еще цеплялся за него.

— Будь осторожен, — прохрипел Лу Гуан, и взгляд против воли соскользнул на губы.

Черт побери. Эти губы! Они были солеными от слез, но Лу Гуан запомнил эту мягкость. Не мог не.

Тяжело любить человека в каждой временной линии и не иметь возможности прикоснуться.

Тяжело влюбляться снова и снова, а затем задыхаться от боли утраты, пытаясь забыть чужую кровь на руках.

Знать, что не защитил. А защитит ли? Сможет ли?

— Ага, ты можешь… отпустить…

Лу Гуан знал каждое движение этих губ наизусть. Он любил голос Сяоши. Он…

— Чэн Сяоши…

Лу Гуан, вопреки чужим словам, притягивает его ближе. Чэн Сяоши от неожиданности цепляется за столешницу — и тогда Лу Гуан заставляет его отступить, прижимая парня к ней поясницей.

— Ты что..?

— Ты ненавидишь меня?

Лу Гуан внимательно смотрит в карие глаза, выискивая там нужный ответ. Чэн Сяоши глупо моргает.

— Что? Нет, Лу Гуан, я…

— Мне кажется, что в этот раз будет по-другому. Этот таймлайн… Я хочу верить, что на этот раз у меня получится… Чэн Сяоши, я тебя люблю, и я…

Грудь Лу Гуана бешено вздымается, он впервые чувствует себя таким взволнованным. Он думает, что признаться Сяоши — это самое правильное решение в его жизни. Он хочет, чтобы Чэн Сяоши знал, что он не один. Что есть человек, готовый пожертвовать ради него всем.

— Когда мы выполняем заказ, ты не думаешь о последствиях. Ты не думаешь о себе. Ты всегда отдаешь всего себя другим. Поэтому не вини меня в том, что я готов пожертвовать всем ради тебя.

Чэн Сяоши слушает, затаив дыхание, и отводит взгляд. На скулах проступает легкий румянец. Его рот приоткрывается, чтобы что-то сказать, но внезапно он вздрагивает и с силой отталкивает Лу Гуана.

— Лу Гуан, кофе!

Сяоши подлетает к плите, убирая турку. В то время как Лу Гуан, которого он буквально отшвырнул, врезается в стул и валится на пол вместе с ним. Сяоши вновь вздрагивает и, поставив турку подальше от плиты, бросается уже к напарнику.

— Лу Гуан, черт, прости! — Он протягивает руку, помогая подняться. Лу Гуан морщится от боли, но принимает помощь. — Я не хотел, я просто не ожидал… и кофе…

Парень резко затыкается, когда замечает на губах Лу Гуана улыбку, а затем следует и тихий смех.

— Что… смешного?

Лу Гуан действительно не может объяснить, как это происходит, но что-то определенно поменялось.

— Этого… не было ни в одном из таймлайнов, — говорит он, сохраняя на лице легкую улыбку. — Чэн Сяоши, это происходит впервые.

Партнеру требуется немного времени, чтобы понять, о чем говорит Лу Гуан. И он постепенно расслабляется.

— Ты никогда не говорил мне раньше о том… что любишь меня?

Лу Гуан качает головой. А затем делает шаг вперед, заключая парня в объятия.

— Лу Гуан?

— Пожалуйста, всего один раз, — Лу Гуан жмурится, прячет лицо между шеей и плечом. Он может ощущать сердцебиение Сяоши, и этого достаточно. — Я не смею требовать большего…

— Лу…

— …просто живи, Чэн Сяоши. Проживи эту жизнь как положено. Я не выдержу, если потеряю тебя и в этот раз.

Лу Гуан позволил себе прикоснуться губами в легком поцелуе. И заглянул во влажные карие глаза, пытаясь одним лишь прикосновением передать все сожаление, которое он испытывал за все временные линии.

Чэн Сяоши шмыгнул носом и неожиданно серьезно посмотрел в ответ.

— А ты обещай — не рисковать собой ради меня.

Лу Гуан нежно провел по чужой щеке и усмехнулся.

— Не могу, солнце, — парень напротив задержал дыхание, а Лу Гуан понимал, что вновь теряется во всех линиях, в которых неизменным оставалось одно. — Чэн Сяоши, ты — мое солнце.

Зардевшись, Чэн Сяоши отвел взгляд и, заикаясь, выпалил:

— И ч-что же теперь? Получается, нам нельзя д-друг без друга. Иначе кто-то один…

Он осекся. А затем обреченно вздохнул и, вцепившись в воротник Лу Гуана, столкнулся с ним губами.

Лу Гуан сначала опешил. Чэн Сяоши шумно дышал ему в рот и неуверенно прижимался к губам снова и снова. Придя в себя (если это можно так назвать), Лу Гуан схватил его за волосы на затылке, яростно отвечая.

Это точно было сном. Это не могло быть реальным.

Сам того не осознавая, Чэн Сяоши доказал обратное — он грубовато, до боли прикусил чужую губу, и, охнув, Лу Гуан приоткрыл рот.

Во имя всего…

Горячий язык коснулся его, и Лу Гуан, испугавшись своей реакции, заставил себя оторваться. С губ сорвался обессиленный хрип:

— Чэн Сяоши…

Чэн Сяоши не слышал. Или не слушал. Он дернул за воротник — и вновь затянул в поцелуй.

Лу Гуан был уверен, что какая-то часть его умирает. Та часть, которую он не мог контролировать. Та часть, которая отчаянно отвечала на поцелуй, зарывалась в чужие волосы — резинка куда-то упала, и волосы рассыпались по плечам. Та часть, которая всем сердцем любила Чэн Сяоши и жаждала его так сильно, что Лу Гуан не мог противиться этому.

Сяоши всегда был тактильным. Но сейчас он буквально лапал Лу Гуана, не задерживая руки на чем-то конкретном. Его руки с силой прижали его к себе, надавили на спину, обнимая, прошлись по плечам, шее, спустились на бока.

Лу Гуан не успевал за его темпом и совершенно пропустил момент, когда оказался прижатым к обеденному столику.

— Лу Гуан, — Чэн Сяоши обнял ладонями его лицо, глядя в глаза.

Лу Гуан пытался отдышаться. Но всем естеством желал вновь ощутить губы, поцелуи, руки — он хотел Сяоши целиком.

— Как давно?

Его голос такой хриплый, соблазнительный, а смотрит он как… Лу Гуан тяжело сглатывает.

— С баскетбольной площадки.

Брови Сяоши болезненно надламываются, и он прижимается ко лбу напарника своим, прикрывая глаза.

— Из-за меня тебе пришлось столько страдать… я, наверное, никогда не смогу искупить эту вину.

— Чэн Сяоши, ты не прав. Ты мне ничего не должен, — Лу Гуан легонько покачал головой. — Уж точно не из чувства вины.

Сяоши усмехается и вновь смотрит в глаза. Лу Гуану нравился этот цвет. Карие, почти темные глаза, но такие теплые. В уголках глаз были мелкие морщины, говорящие о том, что парень часто улыбался. И его улыбка была такой светлой и заразительной, что Лу Гуан порой боялся ослепнуть.

— Я целую тебя не из чувства вины, — Сяоши коснулся губами его скулы, заставляя сердце Лу Гуана жалостливо подпрыгнуть. — Я бы хотел поцеловать тебя во всех таймлайнах, — он задержал дыхание и остановился напротив чужих губ, едва касаясь. — Я бы хотел быть твоим всегда.

Это был контрольный выстрел.

Лу Гуан впился в его губы, жадно сминая их, сталкиваясь зубами, сплетая языки. У него подрагивали пальцы, когда он касался открытой кожи шеи и плеч. Ощущал разряд в каждой клеточке тела, когда Сяоши несдержанно выдыхал.

Шея Сяоши была соленой на вкус. Язык очерчивал изгиб ключицы. Голова Лу Гуана закружилась, когда парень задрожал и ахнул. Руки пробрались под майку, касаясь напряженных мышц, запоминая бархат кожи.

— Ты был моей мечтой, — шепнул он, проходясь пальцами по груди, где чужое сердце сходило с ума так же, как и его собственное.

— Больше никаких таймлайнов. Обещаю.

Чэн Сяоши судорожно вцепился в его плечи, испуская гортанный стон. Лу Гуан оставил на шее алеющее пятно и подумал, что никогда не сможет больше спокойно есть за этим столом.

Его самый желанный и любимый человек лежал на столешнице и задыхался под ним. Сяоши вцепился в угол стола, когда почувствовал прикосновение к кромке штанов.

— Сними, — потребовал он до того, как Лу Гуан успел спросить разрешение.

Лу Гуан навис над ним и посмотрел в светящиеся желтым глаза. Он не сомневался, что и его сейчас горят голубым. И это привлекло внимание Сяоши.

Он ласково погладил щеку, внимательно рассматривая.

— Я говорил тебе, что ты красивый?

— Во всех временных линиях.

— Значит, я не так уж и безнадежен.

Сяоши рассмеялся, Лу Гуан несдержанно притерся ближе, задирая майку выше и целуя в солнечное сплетение.

— С ума сводишь, — прошептал он, касаясь пальцами возбужденной плоти.

Парень под ним вцепился в его плечи, его бедра вскинулись навстречу. С губ Лу Гуана сорвался стон, когда колено Сяоши прошлось по его промежности. И Сяоши повторил, выбивая из легких весь воздух вместе с коротким всхлипом.

Лу Гуан не мог сдерживаться. Вся его хваленная выдержка сейчас трещала по швам, и ему было нисколько не стыдно, когда почти жалостливо потерся о чужое бедро и увидел в чужом взгляде разъедающую все сознание страсть.

— Сяо-Сяо…

Чэн Сяоши закусил припухшую губу и отвернулся.

Не отводи взгляд.

Вместо слов Лу Гуан приоткрыл рот и коснулся языком крупной головки. Сяоши дернулся, но его бедра крепко держали, и ему не оставалось ничего, кроме как запрокинуть голову и испустить стон.

Лу Гуан зажмурился и стиснул его бедра, вбирая член глубже. Губы плотно смыкались вокруг чувствительной кожи, язык ощущал каждую неровность, мышцы гортани сокращались под давлением головки.

Сяоши стонал почти жалобно. Лу Гуан мог видеть, как натягивались его мышцы, когда он сильнее запрокидывал голову. Он был так красив. Эта бронзовая кожа, покрытая испариной, под которой привлекательно перекатывались крепкие мускулы, крепкое жилистое тело.

Лу Гуан свел ноги вместе, понимая, что может кончить от одного взгляда на такого Сяоши. И он был на грани.

Одна мысль, что Сяоши в его руках, заставляла его дрожать. Его ноги подкашивались от неудобного положения, спина затекла, но, когда Чэн Сяоши вцепился пятерней в его волосы и всхлипнул, Лу Гуан шире раскрыл рот, выпуская глухой стон.

В тот же момент он почувствовал во рту что-то вязкое, соленое и горячее. А в следующую секунду, раскрыв зажмуренные до цветных пятен перед глазами веки, обнаружил, что позорно кончил прямо в штаны.

Сяоши сверху громко дышал. Его грудь ходила ходуном, и Лу Гуан, ведомый бесконечным трепетом, провел ладонью по его груди. Живой.

— Я никогда не смогу есть за этим столом, — внезапно запыхавшимся голосом озвучил его недавнюю мысль Сяоши и приподнялся, глядя на него своими теплыми карими глазами. — И я не чувствую спину.

— Прости.

Голос Лу Гуана был похож на радио с помехами. Сяоши засмеялся и сел, заставляя Лу Гуана выпрямиться. Собственная спина отозвалась ноющей болью, но ему было так плевать. Единственное, что его волновало, это смущенная улыбка Сяоши. Он потянулся за поцелуем, но Лу Гуан отдернул голову, неловко прочищая горло.

— Эти губы только что были на твоем половом органе, — привычно холодно предупредил он.

— Фу. Поцелуешь меня?

— Болван.

Чэн Сяоши сам поцеловал его, не позволив отстраниться, а Лу Гуан шумно вздохнул, пытаясь сдержать улыбку.

— Чэн Сяоши…

— Никаких разговоров о таймлайнах. С нас достаточно.

— Я хотел сказать, что люблю тебя.

В обрамлении длинных локонов волос, не убранных резинкой, лицо парня казалось таким юным, что сердце щемило. Он задумчиво прикусил щеку изнутри, а затем хитро улыбнулся.

— Я знаю, — прошептал он, — я тоже.

— Уверен? — голос Лу Гуана дрогнул, а во взгляде засквозила печаль.

Но Сяоши продолжал улыбаться и гладил пальцами его шею, мимолетно ощущая тихую скорбь за то, что кожа парня выглядела неестественно бледной из-за постоянного стресса и нескончаемой боли. Что бы ни говорил Лу Гуан, Чэн Сяоши никогда не сможет до конца простить себя за те страдания, что тот пережил из-за него.

— Я просто подумал… Сколько времени ты нырял в прошлое в попытках удержать меня — столь же долго мне пришлось ждать тебя здесь. Может быть, в каких-то таймлайнах и я тебя любил. А может, полюбил именно в этом.

Лу Гуан застыл на месте от его слов, а затем с дрогнувшим сердцем трепетно взял за руку, поднося ее к губам.

Губы Чэн Сяоши растянулись в улыбке еще больше.

— …а может, я любил тебя во всех.