Глава 5. Деревня "Синий Туман"

На окраинах северных земель, между землями Акваринов — Аквумом, чьи земли, в общем-то, распространялись на все океаны, — и Кровавыми Снегами с давних времён находилась маленькая безызвестная деревня. Имя ей — Синий Туман. Находясь в одной из крайних точек света и по соседству с самым холодным местом Элиандрии — опять же Кровавыми Снегами, — деревня была вот уже несколько сотен лет на грани гибели. Изначально деревня представляла из себя рудники, где шахтёры добывали ценную руду и минералы. Климат этой земли был суров. Температура была низкой, а территория кишела дикими существами, обитающими поблизости, которые в поиске пищи постоянно вторгались в рудники и пожирали работников. Всё изменилось после появления вокруг деревни загадочного синего тумана, который согревал воздух и защищал шахты, не подпуская диких тварей к ним, окутывая часть земли вокруг подобно стене. Внутри туман был слаб и практически не доставлял дискомфорт. С того дня прошло несколько сотен лет, и туман никогда не исчезал. Земли стали пригодными для жизни, и местные работники с их семьями основали деревню, назвав её в честь их спасителя — Синий Туман.

Для жизни в полной блокаде требуются нескончаемые ресурсы. Первые жители позаботились об этом и имели фермы животных, плантации. Ресурсы не были роскошными. Как мясо использовались ледяные свиньи, а из растений росли несколько разновидностей овощей ледяной и водной стихии. Запас полезных ископаемых обеспечивался за счёт шахт и рудников, а древесина бралась из огромного леса на территории внутри туманной ограды.

В наше время населяют деревню не более десяти семей, которые мирно живут в своём очень тесном собственном королевстве размером с самый маленький сад огнефруктов Солиума, а фрукты стихии огня — довольно редкая находка в её стенах. Такое малое количество людей постепенно вело деревню к её смерти. С каждым поколением людей становится всё меньше и меньше, и, возможно, совсем скоро тут останутся две-три семьи.

Практически все здания деревни представляли из себя хижины, и различались они лишь украшениями хозяев, которые в желании добавить искусство и индивидуальность в их жилища вешали на стены разные меха, шкуры, рога. Практически все не хотят быть такими, как все, но, даже не желая этого, становятся такими же индивидуальными. Такой вот парадокс. На самом деле любое желание человека становится чем-то индивидуальным. Два человека могут пройти по одной и той же тропинке с той же скоростью и, спотыкаясь о те же камни и выступы, но следы на ней оставят разные. Каждый шаг и каждое действие — словно взмах кисти по холсту, имя которому — жизнь. Жизнь — это абстракт. В ней нет ничего чётко спланированного и идеально закономерного. В ней лишь есть определённый, заданный самим человеком смысл, понять который не дано, взглянув на холст единожды. Жизнь надо изучать как науку.

Доктор Бен

В Синем Тумане по архитектуре различались лишь три здания: лазарет, молитвенный зал и кузница. Лазарет был чуть меньше обычных хижин, но имел большой двор, где росло множество разных целебных трав. Сам лазарет был полностью укутан листвой и мхом, что сразу выделяло его среди остальных зданий, хоть зданий на всю деревню было примерно двадцать. На крыше лазарета можно было увидеть старую, потёртую табличку, на которой уже трудно было разобрать слова, гласившую:

«Медицина — рабство. Лишь безумец разменяет свою жизнь на жизнь других. Безумец будет жертвовать своим здоровьем, отдав за это своё. Но лишь безумец способен на это. В безумце живёт чистая эссенция души, способная к альтруизму. Если быть безумцем означает умереть за других, то я навеки останусь им».

Табличка с надписью была установлена задолго до нынешнего поколения деревни, но определённо их предками. Кровь не лжёт.

Владелец лазарета и единственный лекарь в деревне — Бенедикт Китц — вероятно, был предком автора надписи. Он был худощавым седым стариком, которому было под семьдесят пять. Относились к этому человеку неоднозначно, но в основном с уважением. Правда, с другой стороны, его считали ненормальным. Бенедикт жил в личном мире.

Для него быть человеком означало быть зверем. Он знал округи наизусть, так как каждый день бродил по туману в поисках трав и семян. Несмотря на свой возраст, чувствовал он себя словно юный мальчишка, резвящийся по густым лесам. Его можно было назвать отшельником, если бы не обязанность лечить людей деревни. Медициной он заниматься не любил, но порой ремесло выбирает тебя, а не ты его. На него было возложено бремя — обеспечить здоровье людям Синего Тумана. В свою очередь, он твердил:

«Поскорее бы нас всех унесла какая-нибудь хворь. Как же им повезло, что ваш врач — я. Без меня вы бы давно оказались в руках дьявола».

Несмотря на его высказывания, жители любили и уважали Бенедикта и частенько звали его к себе домой на ужин. Все дружески звали его Бен или Доктор Бен.

Доктор Бен хоть и грубиян, но отличный лекарь. Были лишь единицы случаев, когда он не был в силах помочь человеку. У каждого есть недостатки, и его недостаток заключался в том, что он не умел разговаривать с людьми. Но и к этому люди привыкли и закрывали глаза на манеры речи. Таков был хозяин лазарета.

Генри и Мегисцилла

В восточной части деревни ярко пылали искры огня, исходящие из местной кузницы. Кузница была единственным зданием деревни, сделанным из камня. Остальные дома были деревянными. Кузница была не больше, чем хижины вокруг, и имела довольно скудный интерьер. Зайдя внутрь, можно было увидеть лишь две комнаты: основное помещение кузницы и спальню. Комната для ремесла вмещала в себя длинный потёртый верстак с множеством инструментов, метательных ножей и кинжалов, хаотично лежащих на нём. Он находился у правой стены кузницы, если смотреть со стороны входной двери. Напротив входной двери находилась плавильная печь и кузнечный горн. В самом центре комнаты стояла большая наковальня. Если пойти по комнате налево, можно было увидеть дверь, ведущую в спальню. Спальня включала в себя две раздельные кровати и письменный стол между ними.

В кузнице работала семья, состоящая из двух человек: отец — Генри, и его дочь — Мегисцилла.

Генри занимал роль местного кузнеца и имел довольно большое уважение среди жителей деревни. Если в доме случалась беда, его тут же звали на помощь, и он был в силах справиться практически со всем: дыра в крыше, брешь в стене, сломанный инструмент, оружие, подковы для ездовых животных разного типа магии, изготовление которых было тонким делом. Для животных водной стихии достаточно было обычных подков. Землянным сущностям требовались особые отверстия для того, чтобы магия из недр земли могла достигать и циркулировать по их телу. Для скакунов огненной стихии требовались подковы из особого жаростойкого металла, что довольно усложняло процесс ковки, ведь требовалось пламя, способное закалить огнеупорный металл. Всегда найдётся рыбка покрупнее. Примерно такое же разнообразие учитывалось и при ковке оружия. Но и в случае как подков, так и оружия существовал один нюанс: очень маленький спрос. Деревня была изолирована от внешнего мира и исключала и без этого редких туристов, на свой страх и риск путешествующих по Элиандрии. А спрос внутри деревни был редок, особенно на оружие. В основном то были рабочие инструменты и предметы, используемые для строительства. Таким образом, это ремесло в деревне было развито. Но Генри уже старел, и близилось время передать своё звание преемнику.

Мегисцилла была неродной дочерью Генри. История основания этой семьи будет известна, но не сейчас. Образ Мег, как её называли знакомые, — и впредь автор часто будет использовать именно сокращённый вариант имени — и внешность абсолютно отличались от любого жителя деревни. Она была словно искра в сплошной темноте. Яркость и пылкость её характера разжигали сердца других. Мег — девушка девятнадцати лет, высокая, с длинными алыми волосами, которые в основном были собраны в два пышных хвоста, перекрещивающихся на уровне её поясницы, словно крылья стрижа, и далее ниспадавших до её голеней. Кончики волос загорались пламенем, проходящим через всё её тело. Она была активной и жизнерадостной персоной. Её доброта и забота об окружающих ценились среди народа. Если она что-то задумала — она это сделает. Мег искусна в красноречии и сарказме. Если она начала говорить, а она говорит часто, то её уже не остановить. Как уже было сказано, примечателен был и её образ. Она была одета в тёмно-серый жилет без рукавов, опускающийся до середины бедра. Поверх жилета был надет кожаный ремень с креплениями, начинающийся с правого её плеча и по диагонали спускающаяся до левой части поясницы. Ремень был с креплениями, заполненными метательными ножами. Она также носила пояс, который тоже был «украшен» ножами. Образ дополняли высокие кожаные сапоги. На её шее на верёвке висел кулон в виде пики, отблёскивающий цветом лавы А за её спиной ярко красовались два толстых и длиною в полметра клинки, лежащие в украшенных узорами ножнах серебряного и переливающегося огненного цвета.

Как уже можно догадаться, Мег — владелец стихии огня, единственный в деревне. Это преимущество позволило ей стать незаменимым человеком среди жителей. Огонь поджигал свечи, факелы, лампы, отлично сочетался с её ремеслом кузнеца и позволял исследовать территории, окутанные густым туманом.

Отсутствие какой-либо стихии в определённой земле объясняется основами генетики. Стихия магии передаётся наследственно, и в популяции людей из северных частей Элиандрии отсутствовала стихия огня. Если среди предков любого живого существа нет магии определённой стихии, то её появление исключается. Появление отсутствующей в генетическом материале стихии является или результатом смешанного брака, или, намного реже, — мутации. Естественно, нынешняя цивилизация не имеет ни малейшего понятия о том, что такое генетика.

Происхождение Мег также будет упущено в этой главе и останется загадкой для читателя.

Мег уже в полном совершенстве освоила навыки кузнеца. Она отрабатывала эти умения сутки напролёт и в какой-то степени превзошла своего отца. Ей было до безумия приятно ковать оружие и доспехи, что сделало её самопровозглашённым оружейником и бронником. Она ковала мечи, топоры, секиры, нагрудники, метательные ножи — всё, что может быть использовано в бою. Её лишь печалило то, что выбранное искусство было не нужно этой деревне. Здесь все были в мирных отношениях, а извне проникнуть практически никто не мог: лишь случайно заблудившиеся странники, которым очень повезло найти дорогу в деревню. Девушка мечтала, чтобы эти навыки пригодились и люди оценили её творения, но уже давно на это не надеялась.

Мег занимала роль стража деревни и охотника. Даже в полной изоляции нужна защита во избежание непредвиденных проблем. Она была единственным человеком в деревне, способным выйти за пределы деревни. Туман гасил огонь, но эта сила не работала на необычайно сильную магию пламени девушки, что позволяло ей покидать деревню. Но она никогда не уходила дальше леса, половина которого находилась внутри тумана, а другая половина — за его пределами. Там Мег время от времени охотилась в своё удовольствие на слабых существ и отступала в пределы тумана при встрече с сильным противником. Девушка была осторожна и бдительна вне тумана и никогда не уходила далеко от него, слушая своего отца. Можно было назвать её единственным воином Синего Тумана. Впрочем, читатель позже узнает больше об этой девушке.