Привязываться нельзя, даже если очень хочется.

На счастье, мальчишка оказался достаточно глуп, чтобы остаться в истории ровно на своём месте. Отсасывал он не очень умело, зато старательно. Чувствовалось, что это не впервые, но, видимо, не хватало практики. Должно быть, совращён своим подельником… Все в этом возрасте ищут какие-то авторитеты, на которые смотрят, открыв рот…

Но рот был горячим и влажным, а Ризли сильно изголодался по ласкам. Он ловил периодические вспышки удовольствия и пытался сосредоточиться на них. Может быть, всё уместилось в пару минут, а может быть, и меньше. Он даже зарычал, когда накрыло и постарался не двигаться, чтобы не пугать парня, тогда как всё его тело стремилось вперёд, протолкнуться поглубже.

Что же, осталось совсем немного.

Ризли потрепал Жозе по волосам, осторожно отстранился, оправился и застегнул штаны. Потом приказал ему:

— Встань.

Парень сглотнул. Он снова выглядел ошеломлённым, но тут же подчинился.

Ризли быстро развернул его к себе спиной, обнял сзади и немного прикусил зубами его шею. От волос Жозе пахло дешёвым тюремным мылом — видимо, он тщательно готовился перед визитом сюда. Ризли запустил руку ему в штаны и извлёк эрегированный член, так что парнишка сразу же заскулил и заёрзал. Ладно, теперь окончательно понятно, что блеск в глазах был настоящим.

Второй рукой он крепко обхватил Жозе за рёбра, чего доброго, он и правда рухнет тут от чувств. Пока Ризли работал рукой, его внезапный любовник дрожал и ахал. Его руки беспомощно болтались по сторонам, и только пальцы подёргивались, как от конвульсий. Наконец, Ризли ощутил, как член в руке стал совсем твёрдым, и тут же Жозе тонко застонал и забился. Ризли заблаговременно повернул партнёра так, чтобы сперма не попала на стол, и парень постепенно обмяк в его руках.

Ризли подождал ещё немного, а потом отпустил его и отстранился. Кажется, того шатало.

— Осторожно. Не наступи… Залил мне всё тут…

Ризли открыл ящик стола, достал салфетку и положил на стол.

— Прибери за собой.

А потом подумал, открыл соседний ящик, вытащил кусок дорогого парфюмированного мыла из магазина Эмилии и положил рядом.

— Вот, теперь используй это. — он усмехнулся. — Тоже можешь продемонстрировать Мейсону. Заканчивай и на выход.

— Я вас… я… — начал бормотать Жозе.

Ризли поднял на него взгляд и приложил палец к губам и покачал головой.

— Не злоупотребляй.

Это подействовало. Как и должно было.

Уже через десять минут Ризли пожалел, что выпроводил парня. Месяцами загоняемая внутрь жажда близости снова потребовала внимания. Захотелось вызвать Жозе и оттрахать его на столе, спереди и сзади, до тех пор, пока он вообще говорить не разучится.

Но где бы сейчас был Ризли, если бы не умел взять себя в руки. Возможно, стоит сходить на ринг, раз уж столько лишней энергии накопилось…

И тут он вспомнил про Мейсона.

Мейсон, что это за чушь? Да, однозначно молодой криминальный талант, вор, не отягощённый излишними морально-этическими принципами, но лезть к начальнику тюрьмы? Для этого надо иметь железные яйца и очень крепкий тыл, а Мейсон отлично встроен в тюремную иерархию: может помыкать всякой мелкотой, но перед начальством услужливо лебезит, и Ризли такой расклад полностью устраивает. Может быть, за ним стоит кто-то ещё? Или он сам бы с разбегу прыгнул в постель к Ризли, только вот рожей не вышел. Пытается через другого отжать что-то и для себя? Посмотрим.

Зная эту структуру изнутри, Ризли постепенно уничтожил культ криминальных авторитетов. Конечно, матёрые преступники никуда не делись, но теперь они вынуждены жить по его правилам: работать на фабрике, получать новые профессии, участвовать в тюремных спектаклях и других кружках под неустанным присмотром надзирателей и жандарматонов. Дни в тюрьме обычно расписаны по минутам, и даже контрабанду контролирует он же, Герцог Крепости Меропид, а не теневые воротилы, как в прошлом. У Ризли повсюду информаторы, и он прозевал какой-то масштабный заговор? Что же, очень интересно, что из этого выйдет.

Он заметил, что не задвинул полностью один из ящиков стола. В них Ризли хранил всякие полезные вещи, подарки и дефицитные товары. Иногда кусок дорогого мыла или коробка сумерских сладостей делает больше, чем страх и даже его авторитет. А в четырёх массивных шкафах хранились документы. Кроме этого, красть и разнюхивать у него нечего. Разве что…

Ризли даже пощупал внутренний карман пиджака: ключ был на месте.

Попади кое-что из этого стола во Дворец Мермония, у Ризли начнутся серьёзные проблемы. Его каждый раз смешила эта перспектива снова стать заключённым, но за мирные преступления.

«Вот какой прогресс!» — скажет он на суде. — «И не говорите мне после этого, что Меропид не исправляет людей.»

Но об этом никто не знает. А что там лепетал этот Жозе — ещё разобраться надо.

Вспомнив про суды, он сразу вспомнил и о Нёвиллете. Точнее, о его письме. Листок так и лежал на столе, хорошо, что здесь ничего не оказалось испачкано. Он взял и перечитал письмо, а потом перевернул его. В списке приглашённых значилось много имён, в том числе, его собственное и Сиджвин. Фурина, Навия, Клоринда, мелюзины Сумеречного двора, Лини и Линетт, Шарлотта, Шеврёз и ещё с десяток знакомых имён. Что же, конечно, не свадьба или похороны, но на дружеский междусобойчик тоже не тянет.

Нёвиллет поступил умно и предупредил его заранее, за неделю, чтобы Ризли имел возможность разгрести дела, которых у него каждый раз оказывается так много, что он просто не успевает бывать на официальных мероприятиях… Но господин юдекс не сдаётся: отдельное место в шкафу отведено под хранение наград, благодарственных писем и прочих грамот, которые вручаются Ризли при каждом удобном случае. Ещё немного, и под старания судьи Нёвиллета придётся отрядить уже весь шкаф…

Ризли вспомнил, как впервые увидел его на своём суде: торжественного и величественного. Но одновременно Нёвиллет показался Ризли каким-то хрупким и беспомощным. Может быть, виноваты эти особенные черты лица, прозрачный взгляд и сияющая бледная кожа. «Аристократ» Жозе смотрелся бы рядом с ним как грубый деревенский пастушонок. Ризли ждал, что судья устроит громкий процесс и разнесёт его в клочки, но Нёвиллет промолчал почти всё слушание дела, так что Фурина, кажется, заснула в своей ложе.

Когда осуждённого уводили в Меропид, начался страшный ливень, чего не случалось в Фонтейне уже очень много лет. А при регистрации у тюремной стойки он нащупал у себя в кармане Глаз Бога. Весь тот день выдался каким-то невероятным. Можно сказать, что это он разделил жизнь Ризли на «до» и «после», а вовсе не его страшное преступление. Можно ли тогда было представить, где в итоге окажется этот мрачный подросток? Что тот самый судья, приговоривший его к заключению, станет активным благодетелем, а Ризли — его любимчиком?

Ризли помотал головой в ответ на свой вопрос. В этот раз ему требуется особенный повод, чтобы отказать Нёвиллету. Он всё никак не мог придумать уважительную причину, ведь и приглашение было необычным. Это уже совсем не походило на прошлые официальные и полуофициальные запросы, даже тон у письма был дружеским. Просьба прийти и сравнение с подарком… Оххх…

Ризли взял со стола ручку и листок бумаги, сел поудобнее и принялся писать ответ.

Добрый день, Нёвиллет!

Я счастлив, что ты там на поверхности не забываешь о своём сторожевом псе. Уверен, что у тебя найдутся дела поважнее, чем пытаться освободить меня от работы. И чего уж там, что тебе преподнесут более интересные подарки. Я должен быть здесь, к сожалению или к счастью. Я буду рад твоему визиту в любое удобное время, когда ты пожелаешь посетить наши глубины. У меня появился редкий чай, который ты ещё не пробовал. Если, конечно, ты сможешь простить мне этот отказ. Но я не буду терять надежду.

Ризли.

Вот и всё. Чёткий отказ и приемлемая альтернатива. В переписке Ризли было несравнимо легче, чем при личном общении с судьёй. Он часто замечал, что ему сложно говорить, и он, новоиспечённый Герцог, всё время пускается в какие-то дурацкие шуточки. Что совершенно, конечно же, не разряжает атмосферу. Нёвиллет, впрочем, никогда не одёргивал его, и от этого всё становилось только хуже. Пёс должен знать своё место и спать на коврике, а у Ризли сложилось впечатление, что ему предлагают прыгнуть на кровать.

Кровать… тут в голове всплыл судья, лежащий на кровати в тонком голубом халате с глубоким вырезом на груди. С растрёпанными волосами, полуоткрытыми губами и нежным румянцем на щеках. Нёвиллет хлопает по месту рядом с собой и произносит:

«Иди сюда, Ризли, иди ко мне…»

У Ризли вся кровь прилила к лицу от такой возмутительной картины. Так не бывает.

Вот что делает длительное воздержание. На ринг, срочно на ринг.