Вместо ответа Ли просто притягивает его к себе. Сгибается, упирается лбом в его плечо — и так даже лучше. Найс гладит его по затылку, слабо массируя загривок, зарывается в гладкие тёмные пряди, пока тёплые руки обхватывают его со всех сторон. Он бы хотел вот так и остаться. Хоть раз себе позволить просто выключить телефон и никуда не бежать, не реагировать, как собака на свист, и делать то, что хочется ему самому. Когда-то он считал, что это справедливая цена за карьеру. Хочешь доверия, популярности, быть в топе? Значит, придётся платить — выворачивать себя наизнанку, натягивать на себя шкуру того, кем ты не являешься, просто чтобы люди сами к тебе бежали, разинув рты и выпрашивая автограф. Когда-то он думал, что всё это мелочи, что это того стоит и что это справедливая цена в обмен на мечту. Спустя три года он думал лишь о том, что, будь у него возможность вернуться и сделать выбор ещё раз, — он бы никогда на это не соглашался.

Или, как минимум, выбрал бы себе иное спонсорство, не превращаясь в тряпичную куклу, которую можно кидать из угла в угол в ожидании, что она вычтет из этого какой-то урок.

— А со мной ты пойти не можешь? — проговорил он больше риторически, чем всерьёз.

Ли коротко хмыкнул.

— И как ты себе это представляешь? Своим видом я могу от тебя максимум отпугивать.

— Вообще-то звучит как идеальный план. Или… в качестве Икса? Хотя… ладно, это будет странно.

Ли снова только выдохнул, ничего толком и не отвечая.

Найс погладил его по голове:

— Мы тоже могли бы куда-нибудь сходить, когда это всё закончится. Знаешь… свидание.

— Свидание спустя три года отношений — это, безусловно, сильно. Да и это скорее будет свидание с тобой и твоими фанатами.

— Тоже верно…

Ли отстранился, ещё раз окинул его взглядом, дёрнул за воротник рубашки и переместился обратно на диван, потянувшись к баночке с пивом.

— Серьёзно, хватит пить.

— Это вторая.

— Тебе после трёх уже плохо. Подумай обо мне — мне потом спать с этим перегаром.

— Может, Шан потом увезёт тебя в твою Башню Героев.

Он почти тут же ощетинился, но поперёк сказать ничего не смог. Такое уже было раньше и не единожды. Огрызаться на Ли за это просто не было смысла: если Шану приспичит, то он вполне способен уложить его и в собственную постель. Не то чтобы добровольно, но не то чтобы он не мог этого сделать. Как Ли любил говорить: если что-то может пойти не так — оно обязательно пойдёт не так. Закон Мёрфи и всё такое.

— Я приеду, — проговорил он серьёзно, скрещивая руки на груди. — Я приеду.

— Посмотрим.

— Может, хватит портить мне настроение?

— Посмотри на этот милый ошейник — он его тебе поднимет.

И против этого ведь тоже ничего не сказать. Пока что не было ни одной вещи, в которой он мог бы хотя бы минимально возразить, чтобы не показаться ещё большим идиотом. Он выдохнул, прошёл в коридор, остановился напротив зеркала и окинул себя взглядом. Это просто ужасно. Он хорош, он и правда прекрасно выглядит, но весь этот наряд — рубашка, будто созданная для того, чтобы воплотить чью-то влажную фантазию; брюки, подчёркивающие бёдра; пояс с чёрной вставкой, чтобы выделить талию и силуэт.

Ошейник. Не лента, не шарф — а настоящий проклятый ошейник с поводком, который он носит уже третий год и за который его только и делают, что тянут. Он красив, безусловно красив, совершенен, прекрасен — и вся остальная куча эпитетов, которыми можно описать это, — но всё настолько фальшиво и броско, что ничего, кроме чувства грязи от собственного отражения, на ум не приходит.

И что самое идиотское — он ничего не может с этим сделать. Однажды уже был похожий случай, когда он наотрез отказался надевать такую же чушь — ничего не вышло: его просто развернули и заставили идти переодеваться, не желая выслушивать даже капли претензий. Ответ всё тот же: хочешь быть героем — делай то, что тебе скажут. Ни шага вправо, ни шага влево. Скажут встать на голову — вставай, скажут выйти голым — выходи голым.

И потому он просто не чувствовал, что имеет право доказывать Ли что-то обратное. Его слова не обижали и не делали больно — всё это было правдой.

Было тошно, мерзко, гадко — от собственного вида, но не от слов Ли.

Он вернулся, снова взглянул на мобильный — ничего, кроме пары новых уведомлений из рабочего чата. Сел за стол, посмотрел на Ли, который ловко крутил в пальцах очередную опустевшую палочку, о чём-то задумавшись и подперев голову ладонью.

— Я люблю тебя.

Выходит настолько внезапно, неожиданно даже для самого себя, что он ещё секунду просто растерянно хмурится, пытаясь понять, как эти слова вообще сорвались с языка.

Ли посмотрел на него устало. Затем едва заметно улыбнулся и вскинул руку — такой знакомый, почти родной жест, что он не задумываясь встал и подошёл к дивану, чтобы устроиться у него под боком, укладывая голову на широкое плечо.

— Я знаю, что выгляжу ужасно…

— Ты хорошо выглядишь.

— Я имею в виду подтекст, Ли. Я не слепой — я вижу. Я понимаю, почему тебе не нравится, мне тоже не нравится, но я просто ничего не могу с этим сделать. Даже если бы хотел — мисс Джей просто силой переоденет меня обратно и затолкает всё моё мнение мне обратно в рот.

— Просто если кто-то полезет — дай ему в нос. Независимо от того, кто именно это будет.

— Я знаю, на что ты намекаешь.

— Потому что больше и не на что.

— Он не полезет. Не станет — это не его стиль. Я ему не нужен в этом смысле.

— Год назад он ещё воспринимал тебя как человека, а не инвестицию. Так что я бы не был уверен, говоря про то, что это «не его стиль».

— Ну хватит, — слабо выдохнул Найс, прикрывая глаза и прижимаясь ближе, задевая коленом его бедро. — Ты меня только пугаешь.

Ли провёл пальцами по его плечу — совсем ласково, нежно, разглаживая складки на белой ткани, и положил голову на его макушку, оставляя невесомый поцелуй в волосах.

— Я не хочу, чтобы ты туда ехал.

— Я знаю.

— И дело не в наряде — просто не хочу.

— Я знаю, Ли. Я знаю…

— Это так раздражает, — проговорил он, делая небольшой глоток пива. Найс потянулся за ней следом: она перешла из рук в руки, и он не ощутил даже и грамма прежней брезгливости, делая такой же, совсем небольшой глоток. — «Герой Икс», а я не могу спасти своего парня от торговли телом.

— Лицом.

— Зачем для торговли «лицом» этот вырез? — он подцепил пальцами ткань на груди. — Зачем такой же на спине? Эти штаны, ремень, обтяжка — это торговля телом, Найс. Он делает из тебя инвестицию, которую потом положит в собственную постель и начнёт торговать тобой оттуда.

— Я просто хочу думать, что всё… не так. У него есть принципы, есть… «цель», которой он хочет добиться. Секс со мной никак не приблизит её достижение, а может даже откинуть назад.

— Тогда к чему этот наряд?

— Просто… Я не знаю, Ли. Мной торгуют и всё. Никто не потащит меня в постель, я уверен.

— Мне всё равно это всё не нравится.

— Как я и сказал, — он слабо качнул баночкой, поставив её на бедро. — Просто наслаждайся тем, что у тебя красивый парень, которого все хотят, но трогать его можешь только ты.

— Так-то смотреть на твою голую спину и грудь я бы тоже хотел в одиночестве, а не в компании миллиардеров.

— Во всём должны быть свои минусы… Я же не свожу тебя с ума претензиями, что эту шикарную прическу видит кто-то ещё, помимо меня.

— Да что не так с моей прической? — он прокатил пальцы по волосам, явно по привычке зачесывая челку, но та тут же опала обратно на его лоб. — Что ни день, то она тебе не нравится.

— Просто было бы гораздо лучше, если сделать, например… — Баночка отправилась обратно на стол. Он сел, подтянув под себя ногу, и развернулся к Ли, протягивая пальцы к его волосам. Сделал пробор сбоку, пригладил пряди и всю эту несчастную челку зачесал ровно набок, слегка создавая у корней небольшой объём — Ли не отрывал от него взгляда, как-то уже больно разнеженно позволяя вытворять с собой подобное. Затем Найс отпрянул, окинул оценивающим взглядом и влюбился во второй раз, расплывшись в мечтательной улыбке. — И теперь ты внезапно тоже похож на миллиардера, а не на офисного придурка…

— Ну тогда я просто идеально впишусь в сегодняшнее общество.

— Ты будешь слишком выделяться. Слишком молодой и честный для миллиардера.

— А ты уже разбираешься в сортах?

— Ну, может быть, немного. Но миллиардер Вон Ли мне пока не знаком.

— Ты просто не знаешь, сколько у меня денег на банковском счёту. Так что…

— Вот, уже лучше — начались секреты. Сейчас ты должен начать задавать мне идиотские вопросы про то, как я отношусь к деньгам и понимаю слово «успех».

— Пропустим эту часть, — и с такой же томной игривостью — он просто потянулся и накрыл его губы своими. Горячие, мягкие. Найс почти тает, когда отвечает на поцелуй, когда ладонь Ли ложится поперёк спины и держит так бережно, не давая завалиться назад. Целует, несмотря на привкус пива и специй, целует, чувствуя во всём этом значительную долю романтики, сидя в тёмной комнате гостиной. Целует, накрывая его щеку ладонью и чуть склоняя голову вбок, поддаваясь ещё ближе. — Однажды мне всё это надоест окончательно, и я увезу тебя в другую страну.

— Мечта.