В аэропорту шумно и до отвращения светло. Хенджин недовольно хмурится, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

Гул фанатов, пришедших встретить их по прибытии в Сеул, перебивает музыку в наушниках, и Хван снимает их за ненадобностью. И вроде бы Хенджин должен быть благодарен, — он ведь правда очень любит stay, — но сегодня благодарность встала поперек горла с самого утра и никак не хотела реализовываться на практике. Обычно Хван занялся бы внутренним самобичеванием, но сегодня он слишком устал даже для этого.

Боковым зрением Хенджин ловит слишком яркую вспышку и тихо шипит. Он принял подавители, хотя обычно ими не особо увлекался, но все равно глаза слишком чувствительные. Возможно, стоит попросить менеджера записать его к врачу с целью подбора препарата помощнее. Он явно скоро пригодится.

Группа только закончила продвигаться с новым альбомом, как директор Пак через менеджера объявил, что у них скоро начнется абсолютно новая ранее им недоступная активность, и всем нужно максимально постараться и поработать как можно лучше.

Но Хенджин уже не хочет работать, он просто хочет домой, спать, вкусно есть, рисовать и проводить время с близкими. Где-то на задворках сознания он даже немного скучает по своему вынужденному ресту.

Охранник, пытаясь удержать стихийно движущуюся толпу, слегка отступает назад и задевает Сынмина. Ким от неожиданности слегка спотыкается и на секунду замирает, отставая от Хвана на шаг. Даже он сегодня не в ногах.

Они все просто устали. Очень.

Но в этой индустрии останавливаться и отдыхать — непозволительная роскошь. Нужно бежать со всех ног, даже чтобы просто остаться на месте. Вот они и бегут прямиком к очередным переработкам.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Хенджин, когда Сынмин нагоняет его и подстраивается под широкий шаг.

— Да, просто ощущение какое-то странное, — мрачно тянет в ответ Ким и косится куда-то в сторону другой группы мемберов, отстающих на пару шагов. — Тебе не кажется, что с Чонином что-то не так?

Хенджин бросает изучающий взгляд на младшего. Он сидел рядом с Йенни в самолете, где последний проспал весь полет, окончательно измученный групповым промоушеном вкупе с личным расписанием, так что не ожидал увидеть Чонина в особо приподнятом настроении. Но макнэ наоборот, к удивлению Хвана, светится энергией и будто бы весь на взводе. Чонин что-то твердит на ухо Феликсу, то дергая австралийца за рукав, то перемещая бегающие руки на собственные манжеты.

— Он просто молодой еще, ресурс позволяет скакать без передышек, пару лет, и он будет таким же уставшим и грустным, как мы все, — отмахивается Хенджин и переводит взгляд на спину Джисона, идущего впереди. — А может и быстрее, если пойдет в Джисон-и.

В принципе, это должно было прозвучать полушутливо, но вышло как-то бесцветно и даже слегка угрюмо.

Сынмин только дергает плечами и слегка хмурится, явно неудовлетворенный ответом.

Они подходят все ближе к выходу, гул становится громче, к крикам фанатов добавляются звуки улицы, и Хенджин уже предвкушает свежий воздух и уютный автомобиль.

Он отдохнет, поест, потусуется с кем-нибудь из 3racha, и жизнь наладится. Нужно просто дотерпеть до блаженной полутьмы салона.

Такое решение проблемы явно пришло в голову не ему одному — Хенджин видит, как Минхо ненавязчиво просит охранников ускориться, многозначительно косясь на совсем измученного Хана. Джисону не хуже, чем им всем, но Минхо не отходит от него с выезда из отеля.

Иногда Хенджину тоже хочется, чтобы с ним так кто-то повозился. Только не Минхо-хен, это чревато.

Где-то в подсознании проскальзывает задорная искорка, Хенджин уже даже подумывает усмехнуться, когда вдруг чувствует слащавый запах. И замирает как вкопанный.

Сынмин тоже замирает, неосознанно выхватывая взглядом Чонина, но еще не осознавая масштаба проблемы. Глаза младшего напоминают стеклянные шарики Марбл, такие же блестящие и неживые. И иссиня-черные.

Ничего не подозревающий Чанбин налетает на Хенджина сзади и немного приводит Хвана в чувство. С ними опять это случилось, опять какой-то сасэн решил использовать на них лисий аллерген. И именно тогда, когда Чонина и так штормит, а у Хвана худший за год день с точки зрения самоконтроля. Супер.

Кажется, осознание настигает всех одновременно, и после этого начинается организованная паника.

Чан, до этого привычно замыкавший построение, спешно догоняет Чонина, на бегу выхватывая из рук менеджера респиратор. Феликс трясет руку младшего, тщетно пытаясь внушить Йенни успокоиться.

Хенджин на миг засматривается на эту сцену, утопает в черных глазах младшего, краем глаза выхватывает слегка сверкнувшие во флуоресцентном свете зала ожидания клыки и чувствует, что теряет связь с реальностью.

Понимает, что выпустил когти, и впивается ими в ладонь до резкой боли, тщетно пытаясь заземлиться. Краем глаза видит, как охрана выводит немногочисленных лисьих stay, которым тоже стало плохо, пытается сосредоточиться на какой-то девушке с такими же черными, как у Йенни, глазами, которую охранник тянет подальше от толпы, но не может.

Мир крутился и вертелся от усталости уже несколько дней как и без аллергена. Теперь перед глазами чертовы американские горки.

— Эй, — Хенджин отдаленно понимает, что кто-то его трясет. — Надень, ну же.

Хван чувствует, как чьи-то руки надавливают на затылок, заставляя пригнуться, и ловит взгляд Сынмина, надевающего на него респиратор. Глаза Кима светятся зеленым.

Воздуха становится резко меньше, а дышать становится резко проще. Тошнотворный запах аллергена перебивается привычным химическим запахом маски.

Хенджин разжимает кулак, — порезы от когтей глубокие, но это чепуха, они быстро затянутся, — и снова окидывает взглядом зал.

Кругом паника, шум и хорошо, если не давка. Охранники не знают, за что схватиться первым, Чан в охапку тащит Чонина к выходу, Феликс взволнованно семенит следом. Сынмин, заслоняемый от толпы Чанбином, понемногу пробирается в их сторону и бросает тревожные взгляды на Хвана.

И кругом камеры, камеры, камеры. Снимают их позорную несдержанность для желтушных новостей, перечеркивая все достижения последнего промоушена.

Хенджин зол на них всех. На того, кто распрыскал тут этот чертов аллерген, на журналистов, щелкающих вспышкой в максимально чувствительные глаза, на айдол-культуру с ее правилами приличия, на весь человеческий род за это чертово размежевание.

И даже немного на того, кто отчасти стал причиной всех подобных ситуаций, что имели место раньше, и явно будут иметь место в будущем.

Минхо стоит чуть впереди, притянув к себе Хана, натянувшего капюшон на половину лица, и ловит взгляд Хенджина. На лице Ли читается замешательство, респиратор он не надел, — тоже отдал Джисону, — но никакой паники. Он смотрит на Хвана широко раскрытыми глазами, а затем медленно моргает и дергает головой в сторону выхода. Не дожидаясь реакции младшего, Минхо тянет Хана в указанном направлении, то и дело злобно смотря по сторонам, будто лучше охраны может справиться с поиском виновника.

Хенджин медленно идет следом. Перед глазами все еще лицо Минхо, на котором ни следа лисьих черт.