Об этом пари Джисон начинает жалеть спустя каких-то десять минут после его заключения. И нет, дело даже ни в Феликсе и его ехидных усмешках, и ни в Минхо, который смотрит этими своими чернючими глазищами прямо в душу. Нет, дело в самом Джисоне, который, между делом, начинает искать обратный путь. Но обратного пути нет. Это конечная остановка, тупик, фиаско.

Джисон пытается втолкать в свою больную голову мысли о том, что, мол, не переживай, дорогой, скоро об этом все забудут и тебе не придется никого влюблять в себя какими-то поцелуями, от которых, если честно, навряд ли встанет.

Парень фыркает. Тупое пари, тупой Феликс и не менее тупой Хан, который повелся на провокацию и теперь должен целовать Минхо до тех пор, пока тот не влюбится, но проблема в том, что такой прекрасный, невероятно красивый и обворожительный хён навряд ли поведется на поцелуи такого, как Джисон. Глупость, разве Минхо может быть идеальным во всём? Даже в поцелуях?

— Не идеальный он, — бурчит про себя, наблюдая, как несколько велосипедистов проносятся за окном небольшой кафешки, в которую ему удалось забраться по пути домой. — И я это докажу, — безумно эмоционально и с порывом.

— Что докажешь? — звучит за спиной, заставляя вздрогнуть и обернуться, будто в страхе увидеть нечто с огромное и с щупальцами, как в дешевых американских фильмах восьмидесятых.

А Минхо идеальный.

— Что ты хуёво целуешься, хён, — и странно ухмыляется, сверкая своими карими глазками.

Минхо присаживается напротив. Его челка красиво уложена, а белое худи скрывает верхнюю часть тела, но даже так в глаза бросаются острые ключицы. Во рту пересыхает, а из головы вылетают все слова, которые он хотел сказать ранее. Ли улыбается своей этой кошачьей улыбкой, складывая руки на столе, и смотрит, не сводя глаз. Джисон паникует. Он так, чёрт возьми, сильно паникует, просто находясь рядом с этим человеком, у которого аура и непонятные флюиды бьют через край.

— Ты так в этом уверен? Предложи я тебе этот спор, ты бы влюбился уже с первого поцелуя, — хмыкает Минхо, слегка нагинаясь к Джисону, который вертит в пальцах трубочку от коктейля. — Потому что я охуенно целуюсь.

Хан недовольно хмурится, а Минхо улыбается, и все это отлично контрастирует на фоне разговора о споре и поцелуях.

— Тогда чего мы теряем время? Давай прямо сейчас и проверим, кто и как целуется? — с горяча говорит Джисон, привлекая к себе лишнее внимание и уши.

— Я не против, — шепчет Ли, улыбаясь уголками своего красивого рта.

— Отлично! Пошли!

Джисон понимает, что ведется на поводу у тронутой гордости, однако желание доказать всем, что он умеет целоваться по-взрослому, не покидает ни на минуту, а Минхо чересчур отлично подливает масла в огонь своей провокацией не хуже веснушчатого уродца, который, по всей видимости, сейчас сидит рядом со своим папочкой и наслаждается жизнью. Джисон бы тоже хотел сидеть с, кхм, папочкой и наслаждаться жизнью, однако глупое пари не дает ему полной свободы воли над своими действиями и желаниями.

Хан заводит Минхо в мужской туалет, находит свободную кабинку и без замедлений толкает в неё Ли. Заходит и закрывает за собой дверь, находясь в столь тесном помещении с Ли, чтоб его, Минхо, у которого губы красиво растянуты в ухмылке. Старший присаживается на крышку унитаза, разводя ноги в стороны. Джисон почему-то думает, что это выглядит реально красиво только потому что перед ним ни кто-то, а, опять же, тот самый Минхо-хён — студент третьего курса хореографического, у которого безумно объёмные бедра.

Хан просто смотрит на него сверху вниз задумчиво, сосредоточено, будто что-то размышляя в своей голове, типа, блять, что я делаю и как мне дальше поступить. Джисон мог бы уйти и не вернуться, но вместо этого он присаживается на чужие колени, едва прижимаясь своей грудью к груди Минхо. Ладони кладёт на плечи, пододвигается ближе и губами шепчет:

— Считай, — а потом целует.

Правильно Феликс говорил — Джисон абсолютно не умеет целоваться по-взрослому так, чтобы искры перед глазами и ноги ватные, чтобы у партнёра язык горел от чувственности и страсти. Джисон не умеет вот так, он умеет робко и нежно, трепетно, будто лепестками бархатистых роз по тонкой коже. Джисон не знает, что значит целовать грубо, с укусами, не знает каково это, когда твой рот в буквальном смысле насилуют языком, не знает, потому что этот поцелуй не тот, что может перерасти в страсть и зверство. Он… Детский, потому что Хан умеет именно так.

Минхо готов провалиться сквозь землю лишь от того, как всё это красиво чувствуется. Джисоновы пальцы в волосах, губы на губах и дыхание, будто единое. Он милый. Милый и очень замечательный. Минхо думает, что уже проиграл.

Джисон прерывает поцелуй. У него губы алые и распухшие; щёки так и пылают от переизбытка эмоций в груди.

— Один, — шепчет Минхо, обнимая поперёк талии. — Продолжишь?

— А что, понравилось? — ухмыляется, чуть наклоняясь вперёд.

— Тебе правду или соврать? Мне чертовски сильно понравилось то, как ты целуешься, поэтому давай второй.

Руками Минхо прижимает Джисона ближе, гладит по спине, ощущая насколько сильно вспыхнула чужая кожа.

— В таком случае, я могу считать себя победителем? — задаёт вопрос, слегка оттягивая рыжие волосы старшего.

Джисон выглядит забавно на его коленях. Такой маленький, миленький и очень-очень смущённый от своих слов и действий. Возможно Минхо где-то и встречал таких — мальчишек, что сидели на его коленях, но то, что происходит сейчас невозможно сравнить с тем, что происходило когда-то.

— Зая, почему ты так торопишься? Времени и поцелуев у нас достаточно, — слишком сладко, нежно, красиво.

Джисон прикрывает глаза, а под веками в ту же секунду взрыв искр. Он вздыхает, теряется на минуту, подаётся вперёд, касаясь своими губами горячих губ Минхо.

Хан никуда не торопится. Он будто пробует во второй раз: аккуратно, спокойно, плавно и нежно, потому что ещё с первого поцелуя Джисону понравились губы хёна. Они созданы именно для того, чтобы их целовали.

— Два, — Минхо выдыхает, облизывает свои губы и смотрит, пытаясь пробраться в душу.

— Ну что, не влюбился в меня ещё? — спрашивает Джисон, ёрзая на чужих бёдрах.

Минхо ухмыляется, слегка надавливая рукой на чужую поясницу так, чтобы младший прильнул как можно ближе.

— Зая, не волнуйся, я тебя обязательно скажу когда влюблюсь, потому что…

— Потому что я ужасно хочу заставить тебя выполнить одно мое желание, — самодовольная улыбка расцветает на лице Джисона, будто майские цветы на лугу.

Они обо знают, что всё это лишь начало чего-то большего и восхитительного, чем просто спор на поцелуи.