27:I[14925,["/_next/static/chunks/f359d84e8aeec58b.js","/_next/static/chunks/d90f5ec694c4d14b.js","/_next/static/chunks/e9cb5316f94111a6.js","/_next/static/chunks/0e5ba7ec464fa9fc.js","/_next/static/chunks/deb984bd08e5a930.js","/_next/static/chunks/f557829b5a54caa9.js","/_next/static/chunks/c3ead17ce8782e77.js","/_next/static/chunks/0e0657a4749eab4e.js","/_next/static/chunks/f8826012cf97a2d3.js","/_next/static/chunks/e610ef9b157c7903.js","/_next/static/chunks/dc0fe271eb8f5303.js","/_next/static/chunks/0dc86650d4c16829.js","/_next/static/chunks/0995ea89111ccac3.js","/_next/static/chunks/cdf95a40558b1b17.js","/_next/static/chunks/9f23ba9d65aef5f1.js","/_next/static/chunks/85bb42f8651c28f5.js","/_next/static/chunks/903d54bd099ecce1.js"],"ChapterViewTracker"] 28:I[78260,["/_next/static/chunks/f359d84e8aeec58b.js","/_next/static/chunks/d90f5ec694c4d14b.js","/_next/static/chunks/e9cb5316f94111a6.js","/_next/static/chunks/0e5ba7ec464fa9fc.js","/_next/static/chunks/deb984bd08e5a930.js","/_next/static/chunks/f557829b5a54caa9.js","/_next/static/chunks/c3ead17ce8782e77.js","/_next/static/chunks/0e0657a4749eab4e.js","/_next/static/chunks/f8826012cf97a2d3.js","/_next/static/chunks/e610ef9b157c7903.js","/_next/static/chunks/dc0fe271eb8f5303.js","/_next/static/chunks/0dc86650d4c16829.js","/_next/static/chunks/0995ea89111ccac3.js","/_next/static/chunks/cdf95a40558b1b17.js","/_next/static/chunks/9f23ba9d65aef5f1.js","/_next/static/chunks/85bb42f8651c28f5.js","/_next/static/chunks/903d54bd099ecce1.js"],"default"] 29:T91e,

Сон был коротким и тревожным, прерываемым кошмарами, в которых солнечный свет имел вкус железа, а тени шептались за дверью. Я проснулся с тяжестью на сердце, словно проглотил свинец. Первое, что я осознал — в доме не тихо. Доносятся приглушённые звуки: скрип половицы, щелчок замка на моём же буфете, сдержанный кашель. В моём убежище, кроме меня, двое.

Все живы. Первая ночь пройдена. Этот факт должен бы вселять надежду, но он лишь подтверждает самое страшное. Слова Хиггса не были бредом испуганного лавочника, а точным отчётом о новом порядке вещей. Игра на выживание началась, и мы, по собственной воле или нет, стали её участниками.

Я сижу за столом, и перо кажется невыносимо тяжёлым. За окном — тот же неестественно яркий, безжалостный свет. Но теперь он пугает меньше, чем тишина за стеной, в которой притаились Они. И меньше, чем мысль о том, что я впустил в своё святилище двух незнакомцев. Балдрой с его солдатской хваткой и привычкой к опасности. И эта женщина... тихая, испуганная, чьи всхлипы я слышал сквозь дверь.

Остаться в одиночестве — смерть. Впустить других — риск. Дилемма никуда не исчезла. Она лишь обрела плоть и кровь и теперь ходит по моему дому, дышит моим воздухом. Что принесёт этот день? И сколько ещё таких ночей нам предстоит пережить?

Comments