Это был теплый солнечный выходной. Пара расположилась на кровати Дазая, Ацуши сидел у него в ногах, прижавшись спиной к его груди, и увлеченно читал один роман, позаимствованный у Джуничиро пару дней назад. Осаму тяжело вздохнул, парень моргнул пару раз, но не обратил внимания на неожиданный звук и продолжил цеплять взглядом строчки. Звук повторился, Дазай уперся подбородком в его плечо, обхватил руками тонкое тельце и прижал к себе покрепче.

Ацуши почувствовал, как вспыхнули щеки, и поднял книгу поближе к лицу, чтобы закрыться от сидящего позади мужчины. И все было бы хорошо, если бы чужие ладони не начали скользить вниз по талии прямо к краешку рубашки. Парень поджал губы, но ничего не сказал, только прикрыл глаза, когда руки залезли под ткань и огладили острые косточки таза, выводя пальцами различные узоры. Ресницы дрогнули, Ацуши вновь открыл глаза и почувствовал горячее дыхание прямо над ухом.

— Ацуши-кун... — прошептал Дазай тихим хриплым голосом, вызывая толпу мурашек на спине; кончики ушей покраснели, Ацуши снова закрыл книгой лицо и попытался вырваться, но хватка была крепкой. — Ацуши-кун, обрати на меня внимание.

Парень тихонько заскулил и свел ноги вместе. Он просто хотел спокойно почитать книгу, но как он может, когда этот томный нежный голос буквально сводит его с ума?

— Ацуши-кун, я люблю тебя. — Дазай прижал к себе Ацуши теснее, вжимаясь пальцами в кожу. — Люблю, люблю, люблю...

— П-прекратите! — прохныкал Ацуши в книгу, но Осаму не прекращал, все шептал эти нежные слова прямо в ухо, монотонно повторял, как мантру. Все лицо Накаджимы покраснело от смущения, а чужие нежные руки, скользящие по бедрам, только подливали масла в огонь.

— Но я так люблю тебя, Ацуши-кун. — Его горячие ладони двигались вверх и вниз, оглаживая каждый миллиметр кожи, заставляя дрожать и тихо вздыхать под этими приятными ласками. — Но Ацуши-кун не хочет обращать на меня внимание, поэтому я пытаюсь хоть как-то заполучить его.

— Н-ну, что ж... Т-теперь я обратил н-на вас внимание. Т-так что, пожалуйста... п-прекратите меня трог... — Он прервался на тихий стон, невольно слетевший с губ от ощущения чужой руки на старом шраме. — Д-дазай-сан!

— М-м? — протянул Дазай, веселясь, и продолжил массировать и давить на чувствительный рубец на левом боку, наблюдая, как Ацуши ерзает и изнывает под ним.

Горящее ярким румянцем лицо, зажмуренные глаза... Послышался тихий короткий вздох, поглощенный книгой, которой Накаджима был так увлечен ранее, но теперь все внимание этого милого маленького котенка было обращено исключительно к Дазаю. Тот не мог нарадоваться своей победе. Он вырвал злосчастную книжку из его рук и отбросил ее в сторону.

— Э-эй, это книга Джун-чана!.. А-ах!

— Хм? Что? Я не расслышал, котик... — игриво произнес Осаму, и Ацуши схватился за его запястья в попытке остановить.

— Д-дазай-сан... П-прекратите, пожалуйста... Я не... Ах! Не думаю, что м-могу... А-ах!.. — Парень часто задышал и закатил глаза, когда Осаму сильнее надавил на уязвимый чувствительный шрам. — П-пожалуйста... Я!..

— Хм... Я остановлюсь, — горячо прошептал Дазай ему прямо в ухо и облизнул мочку, довольно ухмыляясь, — но с одним условием.

Парень не мог соображать, поглощенный чувствами, мысли путались в голове, не позволяя связать и пары слов, и Ацуши продолжал стонать и извиваться, вызывая у Дазая смешок.

— Ты должен пообещать мне, что будешь обращать внимание на меня и только на меня, особенно когда мы наедине. Никаких книжек или других занятий.

Осаму медленно переместил свободную руку выше, к груди Накаджимы, и провел в опасной близости от его...

— Х-хорошо! Ладно! Что угодно. Т-только, пожалуйста, остано... Ох... — И словно по мановению волшебной палочки ладони быстро выскользнули из-под рубашки.

Ацуши чуть не рухнул вперед, но чужие руки придержали его за плечи, не позволяя упасть. Парень перевел дыхание и обернулся на ухмыляющегося Дазая, явно довольного своей работой.

— Я больше никогда к вам не прикоснусь, — произнес Накаджима сурово, и Осаму запаниковал:

— П-подожди, Ацуши-кун! Я люблю тебя!

Подушка прилетела ему прямо в морду, Ацуши поднялся с кровати и прихватил свою книгу, пытаясь найти страницу, на которой он остановился.

— Я тоже вас люблю, — произнес он, застыв в дверях, — но в наказание я буду игнорировать вас весь день.

— Ацуши-ку-у-ун!