Когда Джейс очнулся, время близилось к вечеру, судя по вытянутым безликим теням. Закат умирал.

Виктор призраком сидел на столешнице. На нем была студенческая форма времен обучения в Академии. Лицо сияло лунным, успокаивающим светом.

«Так лучше?» — уточнил он, поправляя трость и складку на тонких брюках. Джейс закашлялся и со стоном повернул голову: кажется, у него затекла шея. Изо рта выплеснулась как из черпака кровь. Подумав еще секунду, Джейс выплюнул обломок зуба.

«Ты мне любым нравишься. Видимо, сон приснился, вот и вспомнил молодость».

«Ты действительно долго лежал без сознания. Это неприемлемо, Джейс».

«Да, точно. План. Ты меня разбудил?»

«Ты тебя разбудил».

Джейс попытался сесть. Организм гудел от боли и жара. Лихорадка. В этот раз трясло сильнее, чем когда-либо до этого.

«Предполагаю, тебе отбили один из внутренних органов, но в силу твоего скудоумия, — Виктор постучал пальцем по собственному виску, — не могу сказать какой именно».

Попытка засмеяться вызвала судорогу, и Талиса согнуло пополам, отчего спина взорвалась шипящей болью. Раньше он думал, что его тело сильное, достаточно натренированное. Он гордился своим телом. Теперь же оно умудрялось сгибаться, выгибаться, съеживаться и выворачиваться наизнанку, не слушаясь, выбивая из глаз слезы. Пытаясь стереть последние, Джейс вдруг понял, что забыл, что такое бритье. Как и то, что такое горячий душ, мягкая постель, человеческие прикосновения. Тепло.

«Джейс. Я рядом».

Шелестящий акцент.

— Штом*, — перед лицом щелкнули, и мужчина испуганно отпрянул от света и громкого звука, инстинктивно закрываясь руками в позорном жесте.

Призрак исчез, вместо него стоял Тонкий. Со вздохом, он присел на корточки и поставил миску с едой на пол. Сегодня подпаленные куски черного хлеба. Значит, завтра понедельник.

— Ешь.

— Как тебя зовут?

Тонкий в недоумении уставился на Джейса. Им не приходилось до этого разговаривать — он даже не был уверен, что это было разрешено.

— Алеф.

— Алеф, — Джейс с трудом, из-за отека на лице и крупной дрожи, но смотрел в глаза. — Я умираю.

Молодой человек вздрогнул, но взгляд отвести не смел. По комнатке вдруг снова застучала легкая трость. Как весенняя капель.

— Я больше не выдержу, я знаю.

— Мне жаль, — сказал Алеф, и Джейс мог поклясться, что не только по его позвоночнику сейчас скатилась капелька пота.

— У меня есть к тебе просьба. Одна. И больше я тебя не потревожу.

Виктор за спиной Алефа неслышно кивнул. Солнце садилось опрометью, с каждым днем все раньше и раньше уступая место белоснежной Луне.

Джейс смотрел Алефу в глаза, жадно выхватывая из темноты человеческую искру, и представлял на его месте Виктора. Зрачки поддернуло мазутной пленкой.

«Не увлекайся, мальчик ни в чем не виноват».

Верно, он нервничает. Но момент идеальный: Ирма занята собой и планами мести, в смене сегодня Тонкий и Аспид. Последний — самый бесхребетный. Будь за дверью Бугай, Джейс бы может и не посмел, но Аспид послушно сидит на своей жердочке и не слышит ни единого слова, и не ворвется в комнату, разрушая серебристые чары влюбленности.

Алеф завороженно кивнул. Джейс медленно, слабыми от вечного опустошения пальцами, развязал на запястье браслет. И вложил его в кожаную перчатку.

«Джейс, осторожно».

— Найди кого-нибудь, кто сможет передать эту вещь Виктору. Это мое прощание с ним. Пожалуйста.

Впервые за долгие годы, Джейс не чувствовал на запястье браслет. Кажется, им действительно удалось вытащить из него душу.

— Кто-то должен будет туда направляться… торговый дирижабль, может.

— Я вскоре вылетаю в Пилтовер. У меня… экстренное задание.

Где-то Джейс уже слышал слово «экстренный». В груди заворочалась глухая тревога. Алеф о чем-то задумался, а потом вдруг вытащил из небольшого кармана скомканную бумажку. И развернул ее перед Талисом.

— Этот Виктор?

— Ты сохранил?..

«Вот так и провалился наш план. Ты абсолютно не умеешь рисовать мой нос. Он вовек не найдет меня в Пилтовере, будет ходить и допрашивать всех Викторов в городе. Это как минимум трое пострадавших».

— Да. Этот Виктор. Спасибо, Алеф. Я запомню твое имя.

— А я — ваше, господин Талис.

На плечо Джейса опустилась холодная рука, но он так и не понял, было ли это прощание Алефа или призрачное прикосновение Виктора.

Он очень устал.

---

— Интересный рассказ. Ты продолжай, продолжай.

Виктор встрепал непослушные волосы, отпил еще чаю и записал что-то в блокнот, не глядя на собеседника.

— Сколько он сейчас весит, чем вы его кормите, где именно гематомы и сколько они уже держатся. И какая у вас температура ночью. Раз уж Джейс у вас вместо отбивной.

Перо процарапало бумагу. Виктор зло перевернул страницу.

Алеф покрепче прижал лед к рассечённому подбородку — тростью прилетело снизу, остро и резко.

— Моя смена не каждый день.

— Расписание охраны. Смена караула. Точно. А как так получилось, что ты додумался попросить у меня помощи? Джейс ведь этого не говорил. Судя по сказанному.

— Нет. Но мне показалось…

— А, так ты знаток психологии Талиса, — протянул Виктор. — И как я сразу не догадался.

Судя по всему, никаких угрызений совести по поводу нанесенного удара он не испытывал. Скорее, ежесекундно задавался вопросом, почему он не прошелся еще пару-тройку десятков раз. Внутри поднималась волна гнева, вперемешку с откровенными болью и ненавистью. Ни одного письма матери, хотя бы этот момент должен был его смутить. Непростительная ошибка в расчетах. А он еще на мальчишку злится, который ей-богам разве что не плачет. Садист-неудачник, который поддался на обаяние Джейса Талиса.

Уму непостижимо. Этого самодовольного оболтуса пытают уже несколько месяцев как, а его лучший план — соблазнить молодого парня отправиться в незабываемое путешествие по чудным улочкам Зауна.

Виктор захлопнул блокнот.

— Он улыбается?

— Что?..

— Я спрашиваю — он хоть раз улыбался?

Алеф покачал головой. Виктор спрятал бледное лицо в ладонях, всего на секунду.

— Ну. Это весомый повод…

«Стереть Ноксус с лица обоих континентов».

— … познакомить Ноксус с прогрессом. Вставай. Поможешь мне подготовить оборудование. Моего помощника, в том числе из-за тебя, здесь нет. Побудешь хоть раз в жизни полезным. Заодно расскажешь, что за задание тебе поручила твоя хозяйка.

Янтарные глаза загорелись холодным, металлическим блеском. Над Пилтовером занимался объятый туманом опаловый рассвет.

Comments

Comments