Чернильная тень заняла свое законное место. Джейс одним глазом присматривал за солнечным лучом, стараясь успокоиться, сосредоточиться; сердце заходилось до боли в висках. Ему надо поймать удобный момент. Скорее всего, номер смертельный, но, если верить примерным расчетам, Эрих смело могла ввалиться к нему с тортиком в честь маленькой годовщины. Салют! Подарочки для любимой игрушки! А кто это у нас такой хороший песик?

«Я рад, что ты не растерял остатки чувства юмора, — бархатный акцент сжал сердце в приятной неге, заставляя Джейса вспомнить о дыхании. — Но ты правда думаешь, что это безопасно?»

«Конечно, нет».

Поворот ключа. Еще один. Еще. Впервые Джейс мечтал, чтобы они пришли сразу все вместе. Сегодня его очередь показывать представление.

Нервный смешок. Предварительная подготовка: цепи, крюки (все еще невероятно больно, они нашли новые места), похлопывание по щеке от Бугая. Бегающий взгляд Тонкого — Джейс попытался поймать его, зацепиться и впиться в расширяющиеся зрачки. Внутри поднялось торжествующее тепло. Слабое место.

«Мэл все-таки научила тебя манипулировать. Это ужасно», — беззлобно заметил Виктор, одновременно устраиваясь у стены напротив, одновременно стоя рядом с Джейсом, поглаживая ослабевшую руку. У Виктора тонкие, белоснежные пальцы, горящие ярче, чем солнце Ноксуса.

— Ну, как наш больной?

В руках Эрих держала корзинку. В нос ударил непривычный запах: обычно, Ирма заходила в комнату, и по той мгновенно расползался привкус стали.

— Сегодня праздник. Я знаю, у тебя тут нет календаря, но мы уже так давно встречаемся. Я принесла цветы.

Виктор в голове Джейса присвистнул. Не угадал насчет тортика, нужно было брать повыше планку драматизма.

— Это розы. Давай тебя украсим.

Он мог догадаться. У роз есть шипы и острые стебли, она, видимо, собирается ими содрать с его кожи недостаточно темный загар.

Изменение в настроении Джейса не ускользнуло от Эрих. Что-то было не так. Бело-голубые глаза впились в лицо Талиса. Тот, в свою очередь, вдруг посмотрел на надзирательницу, как на лягушку при препарировании. Да. Шрамы расположены симметрично.

— Я понял, — спокойно сообщил Джейс.

— Понял что?

— Всё, — тон был будничный и искренне-дружелюбный. Это заставляло беспокоиться еще больше.

— Ну, и… расскажи нам, — Ирма отставила корзинку в сторону и встала перед Джейсом в ожидании ответа. Как солдат на построении. Даже любопытство казалось искусственным, вышпаренным, нарочито-существующим.

— «Больше, чем коллега по работе». «Партнер». Звучит так, будто мне нравятся мужчины.

Призрачная фигура рядом неслышно напряглась. По душе, комнате, Ноксусу, расходились трещины, голос приобретал странную, доселе неизвестную силу.

— Это не так, — искренне сообщил Талис.

Но не успел призрак отшатнуться, не успела Эрих дернуть некрасивой улыбкой мертвеца, как Джейс, невольно вздрогнув, выдал:

— Мне нравятся и женщины, и мужчины. Один. Мой партнер. Виктор больше, чем коллега, друг. Чем кто-либо. Я наконец понял, но не благодаря вашему калечащему, бесполезному, антинаучному лечению, а вопреки. И ты ненавидишь меня за то, что меня во мне убить не смогли. А вот тебя — да. Тебя пытали точно так же, и ты бы так хотела быть парнем, молодым, хрупким мальчиком, которых так любит Амбесса Мед…

Все исчезло: боль перешагнула новый уровень, достигнув предела. Точный удар в пах, следом — острый под дых. Они старались не трогать лицо, но в этот раз он перешел черту; костяшки чиркнули по подбородку, губам, носу.

Джейса содрали с крюков, и ему показалось, что он оставил собственный позвоночник прибитым к стене. Теперь он — гальюнная фигура, на носу ведущего военный флот корабля Ноксуса.

Но он не потерял сознание. Он лишь прикрыл глаза, силой собственной воли продолжая слушать крики и удары по собственному телу. Он знал, на что шел.

— Ты правда стал сильнее, Талис, — женский голос звучал как из-под толщи воды. — Но хамить старшим по званию нехорошо. Мне придется прибегнуть к экстренным мерам.

Адское колесо сошло с оси и покатилось из окна башни, рухнуло вниз, раскручиваясь, подпрыгивая.

Он лежит в обычной комнате, светит обычное Солнце, то же Солнце висит над Пилтовером. А над ним, живым Джейсом Талисом, склонились, переговариваясь, обычные люди, которых перемолола система, лишив души. Но какая-то человечность внутри осталась, он нащупал этот рычаг в собственном мироустройстве, и все стало так ясно, так легко.

Он стрелял не в Эрих. Он стрелял в мальчишку, в чьих глазах он заметил похожий на родной блеск.

«Как всегда, сама харизматичность и обаятельность», — несуществующая ладонь прошлась по грязным, спутанным волосам.

«Ты меня простишь, я знаю. Эксперименты требуют риска».

«И ты решил играть с чувствами влюбленного?»

«Кажется, мне не впервой».

По затылку прилетел удар трости;

По затылку прилетел удар ботинком, и Джейс отключился.

---

В ту же секунду, во многих километрах от Бессмертного Бастиона, Виктор резко повернулся к окну.

Ему почудилось, что с поддонника упала и покатилась по доскам маленькая, круглая шестеренка.

---