Он ответил на поцелуй неумело, почти робко, а его руки, до этого судорожно сжатые, наконец расслабились и устремились в чёрные волосы охотника, распутывая пучок.

Аки отпрянул — ровно настолько, чтобы увидеть лицо демона. Распустившиеся пряди мягко упали ему на плечи. Ресницы Ангела, серебряные в полумраке, прилипли к коже. А приоткрытые губы просили не останавливаться. Он вновь накрыл их своими — уже не сдерживаясь. Медленно, исследуя. Его язык коснулся линии губ, прося разрешения. Демон открылся с тихим, прерывистым вздохом.

Ангел отстранился первым. Их дыхание сплелось — быстрое, неровное, обжигающее. Лоб Аки прижался ко лбу демона, горячий и влажный. Ладони скользнули под рубашку, нашли спрятанное у позвоночника основание крыльев и начали медленно поглаживать его. Всё тело демона отзывалось на это прикосновение: крылья за спиной вздрогнули, расправились с тихим, бархатным шелестом, а по коже побежали мурашки.

— Всё ещё боишься? — голос Аки был низким шёпотом.

— Нет, — выдохнул он, и это была чистая правда. Там, где прежде жил страх, теперь клокотало нечто иное — плотное, настойчивое, желанное. — Я просто не знаю, что делать.

— Тогда позволь мне, — прошептал Аки в демонические уста. — Я покажу.

Он вновь прильнул к нему, затягивая в пучину страсти. Аки, не выпуская его губ, двинул руками: одна придерживала за поясницу, а пальцы другой ловко и стремительно расстегнули пуговицы на его рубашке.

Демон, следуя примеру, медленно стянул галстук Аки. Затем его пальцы спотыкались о пуговицы, но упрямо не останавливались.

Рубашка Ангела распахнулась, обнажив бледную, почти фарфоровую кожу. Аки замер, оторвавшись на сантиметр. Его взгляд был лишён жадности — только благоговение, будто перед ним открыли святыню.

Он провёл ладонью вниз от ключицы, по грудной клетке, чувствуя под пальцами бешеный стук сердца, и опустился к плоскому животу. Юноша ахнул, выгнувшись, и за его спиной крылья судорожно сжались.

Аки склонился и прижался губами к точке между рёбер — туда, где звук был громче всего. Его язык проследовал по контуру ключицы, а зубы осторожно впились в кожу, оставляя алый, но неброский след. Ангел вскрикнул — коротко, сдавленно — и вцепился пальцами в его плечи.

Шепча что-то бессвязное и тёплое, Аки повёл мокрой дорожкой поцелуев от укуса вниз, к бледно-розовым соскам.

— Скажи, если будет неприятно, — выдохнул он, коснувшись кончиком языка напряжённого бугорка. Тело под ним вновь вздрогнуло в ответ, а пальцы демона запутались в его волосах, притягивая ближе.

Аки не спешил. Его руки скользнули вниз, к поясу штанов, и расстегнули его одним точным движением. Затем, слой за слоем, он освободил Ангела от остатков одежды. Когда прохладный воздух из приоткрытого окна коснулся обнажённой кожи, демон инстинктивно попытался сомкнуть ноги, но Хаякава мягко остановил его, положив свою тяжёлую, тёплую ладонь на внутреннюю поверхность его бедра.

— Холодно? — его голос прозвучал хрипло, но без давления. — Потерпи немного.

Он целовал каждую частичку его тела. И смотрел. Изучал каждую линию, каждый изгиб, каждую тень, трепеща перед тем, что ему было дозволено видеть.

Мужчина сбросил с себя оставшуюся одежду быстро, почти резко. Его тело — широкоплечее, покрытое сеткой старых шрамов и напряжёнными мускулами — заставило Ангела замереть на миг.

— Откуда этот? — тонкие пальцы демона провели черту от солнечного сплетения до низа живота, останавливаясь на самом длинном рубце.

— Демон чуть кишки не выпустил на одной из первых миссий, — ответил Аки, следя за его сосредоточенным лицом.

— Глупый демон, — констатировал Ангел, и его пальцы, не отрываясь, продолжили скользить по нему, как бы стирая старую боль.

Аки лёг на спину, притянув демона поверх себя. Ягодицы парня, мягкие и податливые, плотно уткнулись в его пах, и первое же непроизвольное движение бёдер Ангела заставило охотника громко выдохнуть. Из его груди вырвался прерывистый, сдавленный стон.

Ладони демона — удивительно нежные для существа его силы — заскользили по разгорячённой коже. Кончики пальцев вырисовывали невидимые, жгучие линии вдоль границ напряжённых мышц.

Хаякава поймал блуждающую ладонь и крепко прижал её к своей груди, заставив Ангела встретиться с ним взглядом.

— Боже, Ангел… — прохрипел он, и его голос сорвался на низкий, грудной шёпот. Сердцебиение, частое и глухое, отдавалось в ладонь демона. — Ты не представляешь, как сильно меня дразнишь.