Высокая фигура Макимы уже ждала Ангела в своём кабинете. Она стояла у окна, спиной к двери, созерцая затянутый туманом город, словно читала сложную, но понятную лишь ей карту. На её лице играла спокойная, непроницаемая улыбка.

— Ангел, — произнесла она, не оборачиваясь. Тон был ровным и тёплым. — Проходи. Садись. Она наконец повернулась и, скрестив руки, оперлась о подоконник. Взгляд изучающий, на губах — непоколебимая улыбка.

— Я ценю твою службу, — начала она, и в голосе звучала искренняя, почти материнская нота. — Ты дисциплинирован, эффективен, хотя и бываешь ленив. Но даже у самых преданных есть слабости, которые становятся слабостями их напарников.

Ангел молчал, чувствуя, как под её взглядом стираются все привычные маски. Он понимал. Конечно, понимал. Речь шла об Аки. Только об Аки.

— Я наблюдала за вами, — продолжила она мягко, сделав шаг от окна. — Эта дистанция, которую вы вынуждены держать… она съедает драгоценные секунды в бою. Она отвлекает. И я ненавижу смотреть, когда мои лучшие сотрудники страдают из-за того, что можно исправить.

Она подошла к столу, провела пальцем по гладкой поверхности, будто обдумывая слова.

— Я могу дать тебе… возможность. Контракт. Я возьму твою демоническую природу под особый контроль, — их глаза встретились. Во взгляде Макимы не было угрозы. Было понимание. Даже сочувствие. — Вне миссий ты будешь полностью свободен от неё.

— Это не все условия, верно? — спросил демон. Он не был настолько наивен.

— Конечно, ты весьма проницателен, — её голос стал чуть деловитее, но всё ещё оставался в рамках дружеской беседы. — У Хаякавы, как ты знаешь, не так много времени по меркам человека. Этот контракт даст тебе именно эти два года. Без помех. Без этой мучительной дистанции. А после… — она сделала лёгкую, почти сожалеющую паузу, — после его ухода твоя сила и жизнь перейдут в моё полное распоряжение.

Она смотрела на него, и в её взгляде не было хищного блеска. Лишь холодная логика и что-то, отдалённо напоминающее заботу. Она не требовала, не угрожала. Она предлагала. Женщина откинулась в кресле, давая ему время.

Ангел смотрел в её спокойные глаза и видел не зло. Он видел абсолютный, безжалостный контроль. Контроль над ситуацией, над ним, над их с Аки чувствами. Она взяла его самую большую боль, его самую большую надежду, положила их на весы и показала, что чаши уже уравновешены. Осталось лишь кивнуть.

Он думал о тёплой ладони в своей, о дыхании за невидимой стеной в темноте, о возможности просто обернуться и коснуться.

— Я согласен, — сказал он. У него не было права на отказ.

— Разумный выбор. Это будет быстро, — улыбка Макимы стала чуть теплее, почти одобрительной.

***

Тишину подземного паркинга бюро нарушал лишь далёкое эхо шагов да монотонный стук конденсата с оголённых труб. Флуоресцентный свет лизал бетонные колонны, отбрасывая рваные тени. Аки шёл к своей машине, скинув окровавленный пиджак на предплечье. Ключи позвякивали в его руке — звук механический и успокаивающий, глушивший звон в ушах после долгого дня.

Он заметил его сразу. Ангел стоял у стены, в стороне от света, будто пытаясь раствориться в бетоне. Взгляд был прикован к трещине в асфальте. В мертвенном свете ламп он казался более бледным, чем обычно.

Мужчина не остановился, лишь замедлил шаг. По его лицу скользнула тень — короткая, почти невидимая вспышка тревоги, которую он тут же погасил. Он сгрёб воздух в лёгкие и подошёл ближе.

— Поехали домой? — спросил он, остановившись в метре. Его голос прозвучал глухо, поглощённый сырой пустотой пространства.

Ангел поднял голову. Его глаза были, как всегда, полны усталости. Он кивнул. Коротко. Один раз.

Они сели в машину. Ремни защёлкнулись, двигатель завёлся с низким рычанием. Аки вёл, не глядя на пассажира. Его руки лежали на руле, большие пальцы нервно били по ободу. Он ждал. Молчал.

Свет фонарей проплывал за окном, ритмично освещая профиль демона.

— Я говорил с Макимой, — наконец произнёс парень. Голос был почти ровным, лишь хрипотца выдавала напряжение.

Аки не ответил. Просто слегка сжал руль, отчего суставы его пальцев резко побелели.

— И я заключил с ней контракт. Она предложила взять мою силу под контроль. Сделать управляемой.

Машина повернула на пустынный проспект. Дождь начал накрапывать. Первые капли ударились о стекло.

— Условия? — спросил Аки. Одно слово. Чёткое, как выстрел.

— После твоего ухода я отдаю ей свою жизнь, — начал он, набирая в грудь побольше воздуха. — Полностью. А до тех пор не смогу пользоваться силой вне боя.

Тишина. Гулкая, давящая. Аки резко, всей ладонью, ударил по рулю. Гудок взревел и захлебнулся в тесном салоне. Его голова резко повернулась.

— Почему? — вырвалось у него. В этом слове прорвалось всё — не гнев, а сдавленная, беспомощная ярость. — Зачем, Ангел? Ради чего?

Свет сменился на зелёный. Хаякава тронулся медленнее, почти машинально. Взгляд был прикован к дороге, а мысли — далеко.

— Я демон. У меня нет права оспаривать приказы бюро, — ответил спутник, его глаза скользили по профилю мужчины. — Но, Аки… разве это правда настолько ужасно? — Его голос стал тише, мягче. — Я не хочу влачить невыносимую вечность, лишившись самого ценного. Я давно готов встретиться с небытием.

Он отвернулся, уставившись в темноту за окном, где дождь уже стекал по стеклу молочными потоками.

— Эти два года… — демон замолчал, собираясь с мыслями. — Я буду счастлив прожить их с возможностью дарить тебе тепло. А не отнимать жизнь.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только шумом мотора и шуршанием дворников. Она была тяжёлой, но уже не такой болезненной.

Аки ничего не сказал. За год их отношений он осознал, что спорить с демоном бесполезно.

Он свернул в их двор, заглушил двигатель под окнами своей квартиры. Мужчина не спешил выходить. Сидел, смотря на тёмное пятно руля, сжатого в его руках.

Потом медленно, почти неохотно, разжал пальцы. Вздохнул. Этот вздох был красноречивее любых слов — в нём сдавалась ярость, таяло сопротивление, оставалась лишь усталая, безграничная нежность и горечь принятия.

— Ладно. Ты прав. Прости мою грубость, — тихо сказал он с тяжестью в голосе. — Не в наших силах это изменить, — он повернулся к демону, и в его глазах, обычно таких твёрдых, теперь плескалась целая буря. — Но в наших силах подстроить обстоятельства под себя. Эти два года — они наши. Каждая секунда. И давай проживём их… без сожалений.

— А как же твоя проклятая работа? — Ангел мягко улыбнулся, держа его за рукав рубашки.

— Работа мне не помешает. — Аки дёрнул парня на себя. — Пошли. Продолжим дома.