На следующее утро глаза резко распахнулись, когда лучи солнца, пробившись сквозь окно, упали на щеки и лоб, согревая. Тело само двинулось к краю кровати, чтобы заглянуть вниз.

Там никого не было.

Не поддаваясь панике, Лу Гуан поглядел по сторонам: шкафы, стулья, лестница, дверь – ничего не изменилось. После, его взгляд упал на стол, где лежала записка.

“Не теряй меня. Вышел на улицу, подышать. Скоро вернусь. Прости за вчерашнее.

Чэн Сяоши.”

– Идиот… – вздохнув, сказал Лу Гуан в пустоту после спуска с кровати и прочтения оставленного ему послания. Он положил листочек в свой ящик стола. – Возвращайся скорее.

Пока в фотостудии не было Чэн Сяоши, он решил навестить чердак, прихватив с собой горячую еду. Заварив лапшу быстрого приготовления, Лу Гуан направился прямиком наверх.

Чердак источал депрессивный настрой, словно пропитанный насквозь мыслями запертого там человека. Лу Гуан из прошлого сидел на матрасе, растеленном на полу, читая книгу. Все его внимание было приковано к страницам, которые он перелистывал, не изменяясь в лице. Вокруг него расположилась небольшая библиотека – так ему не грозила скука.

Он не поднял глаз от страниц, когда к нему подошла темная фигура, в руке которой, судя по запаху – еда. Лу Гуан из будущего раздраженно посмотрел на спокойное лицо, а после – на еду, принесенную ранее, которую тот не тронул. На полу были запасы на несколько дней вперед.

Смеет не кушать?

Лу Гуан из будущего бесцеремонно поставил еду на маленький столик, привлекая к себе внимание. Стук не был громким, но тот наконец поднял на него уставшие глаза.

– Как Чэн Сяоши? Вчера он, похоже, плакал. – хотя его голос был спокойным, в глазах, помимо усталости, плескалось беспокойство.

– Нормально. – ответил Лу Гуан из будущего одним простым словом. Его больше заботило то, что его точная копия, словно специально, плохо питалась в последнее время. Он не мог не почувствовать злость. – Ешь. Как бы сильно меня не раздражало твое глупое лицо, я не могу позволить тебе умереть. И мы оба знаем, почему. По крайней мере, не сейчас.

– Так ты ненавидишь себя? – тихо произнес его собеседник, с долей иронии, что была едва уловима.

Лу Гуан сжал челюсть, его кулак с небольшой высоты приземлился на стол, удар отразился эхом в полупустой комнате. Упаковка лапши подпрыгнула, но осталась на месте.

– Ешь. Не заставляй меня снова кормить тебя. Я должен вернуться. Чэн Сяоши вышел лишь ненадолго.

– …Ты же знаешь, что это не может продолжаться вечно? Ты знаешь, что однажды Чэн Сяоши может просто не спать, может услышать, может заметить это? Может вернуться пораньше и услышать нас? Ты понимаешь, что ему нужна поддержка. От того, кому он доверяет. Если бы ты вернулся в свое время, все стало бы—

– Заткнись. Ты ничерта не знаешь. – прервал его Лу Гуан из будущего, лицо которого исказила гримаса гнева. Он не желал слушать доводы неудачника, что оказался заперт в собственном доме самим собой. – Я пошел. Можешь не кушать сегодня, однако завтра я тебя точно заставлю. Даже если придется запихивать еду тебе прямо в рот. Снова.

Не оборачиваясь, Лу Гуан покинул чердак, злясь неизвестно на кого – на себя или на бесполезного идиота.

Возможно, это было одно и тоже. Он просто ненавидел себя.

– Мне жаль Чэн Сяоши… – прошептали ему вслед.