Первая миссия прошла успешно. Лу Гуан был рад, что смог подобраться к Чэн Сяоши так близко, – к его Чэн Сяоши, живому, чьи глаза никогда не станут бесцветными, как и весь его мир.

Никогда. Он позаботится об этом.

Солнечную комнату и рабочую зону разделяла плотная шторка, а за ней, под лучами закатного солнца, на диване сидели два человека. Стол был накрыт различной едой, в том числе той, что особенно нравилась одному из них.

Это был обычный день, но по настроению, что витало в воздухе, казалось, что они собрались что-то праздновать. Лу Гуан больше обычного улыбался, а Чэн Сяоши, восхищаясь, обнял его за плечо.

– Вау! Ты заказал все это для меня? – его глаза засверкали, а объятия стали сильнее. – Неужели я заслужил это?

Лу Гуан покраснел и отвернулся. Он чувствовал себя так, словно в первый раз влюбился, в первый раз подготовился к свиданию и в первый раз получил прикосновение от любимого человека. Как же хотелось остановить время и проживать один и тот же день до тех пор, пока они не состарятся.

Перед его глазами пронеслась картина: вот он, с ножом в руке, приблизился к фотостудии, в его жилах текло желание убить вместо крови. Вокруг него было холодно, и все, к чему он прикасался, становилось бесцветным. Он раскрыл входную дверь, едва не разбивая ее, слыша знакомый до боли голос из-за стойки…

“Стоп. О чем я только думаю? Хватит!”

– Да. Я решил устроить небольшой праздник. Ты хорошо справился сегодня. Можешь кушать столько, сколько захочешь. – спокойно ответил он, отправляя свои мысли в самый дальний угол сознания. Он разберется с этой проблемой позже.

– Правда? ГуанГуан на удивление добрый! – Чэн Сяоши достал палочки, освобождая своего партнёра от чересчур близкого контакта. Он приступил к еде, что-то радостно напевая.

Не часто он слышал похвалу, еще реже он мог покушать до отвала своей любимой еды. Поэтому он собирался насладиться каждой выделенной ему радостью на сегодня. Даже самой малой.

“Этот идиот, как плохо он кормил Сяоши? Он так рад обычной еде…” – Лу Гуан наблюдал за ним, повернув лишь глаза. Голова оставалась в таком положении, чтобы было неясно, куда он смотрел.

Чэн Сяоши продолжал уплетать блюдо за блюдом, пробуя каждое по чуть-чуть, но рядом с ним человек не сдвинулся с места.

– А? Почему ты не ешь? – наконец поинтересовался тот, дожевывая мясо. Он посмотрел на Лу Гуана. – Тебе не нравится? Или ты уже поел?

– Нет, Сяоши. – взгляд его смягчился, когда он увидел неподдельное беспокойство в чужих глазах. – Я не ел. И кстати… – Лу Гуан посмотрел ниже, на щеку, на которой осталась крошка. Он протянул ладонь, чтобы смахнуть ее. – Ешь аккуратнее. Некуда спешить.

Неизвестно, к каким выводам пришел его партнер, но, стоило Лу Гуану закрыть глаза и взять свою пару палочек, чтобы присоединиться, как возле его губ возникло что-то горячее и ароматное.

– Скажи “А-а-а”! – услышал он слова, что заставили его открыть глаза.

Он увидел, как на него была направлена яркая улыбка, а меж палочек оказался кусочек куриной ножки в панировке. Первой его реакцией был отказ: он выставил обе руки перед собой, качая головой, но Чэн Сяоши был упрямее. Он повторил просьбу открыть рот, в этот раз с успехом быстро кладя еду, подгадав идеальный момент.

Казалось бы, это был глупый поступок, неловкая ситуация, коих происходило достаточно много за все его пережитые жизни, но именно в этот день на сердце Лу Гуана потеплело. Мясо хрустело, оно казалось вкуснее, когда рядом сидел живой Чэн Сяоши. Тот, что продолжал радовать его своим присутствием.

Кладя в рот очередную порцию мяса и вслушиваясь в довольное мычание партнера, с удовольствием уплетающего все подряд, Лу Гуан внезапно заговорил:

– Чэн Сяоши… Мне нравится сегодняшний праздник. Давай повторим его снова, через год?

Голос тихий, в голове не осталось лишних мыслей. Жить настоящим моментом – вот чего он всегда мечтал добиться. И он смог, в его первый же день воссоединения.

Между ними осталось небольшое расстояние, в которое пробрался последний лучик солнца. Тени наполняли комнату, но никто из них не заметил приближение ночи.

Чэн Сяоши поставил на стол кружку, в которой был заварен их любимый чай, после чего откинулся на спинку дивана.

– Ах! Я объелся! – он подложил руки под голову, растягиваясь. – Мы можем повторить, хоть каждый день! Если бы у нас были деньги, конечно же.

– Хорошо. Правда хорошо. – Лу Гуан вздохнул, смотря куда-то вниз, на свои руки. Он не знал, каким было выражение его лица, но повернуться не посмел.

– Ты выглядишь немного иначе сегодня… – протянул Чэн Сяоши как бы невзначай. – Более счастливый, что ли?

По спине пробежал холодок, взгляд, направленный на его затылок, стал ощутимым. Он едва заметно вцепился руками в штаны, его голова снова стала наполняться мыслями:

“Как много он заметил? С каких пор я кажусь другим? Что меня выдало? Тот с кислой рожей никогда не улыбался? Странно ли это – заказывать для него еду? Странно ли то, что я знаю, что ему нравится?”

– Расслабься, чего ты так напрягся? Я рад, что ты можешь быть счастливым рядом со мной. – где-то из-за спины Чэн Сяоши поднялся, кладя руку на его плечо. Похоже, он заметил? – Ты красивый, когда улыбаешься.

Глаза Лу Гуана бегали из стороны в сторону, он хотел обернуться, но тело сковал страх. Он боялся увидеть выражение его лица. Слова отскачили от его ушей.

Перестать думать удалось только на жалкие несколько минут, проведенные в тишине.

Чэн Сяоши встал, оборачиваясь на него и протягивая руку.

– Вставай. Скоро наступит ночь. Я приберусь здесь, а ты можешь пойти первым.

Приняв помощь, он поднялся с дивана следом, его свободная рука была спрятана за спину в надежде, что Чэн Сяоши ничего не заметит. Чтобы не вызвать подозрений, сквозь силу он поднял голову, встречая чужой взгляд. В его мыслях творился хаос, что помешал ему понять, о чем тот думал.

– Х-Хорошо. Спасибо тебе. Не задерживайся надолго.

Лу Гуан покинул солнечную комнату, отодвигая шторку и неся взятый со стола предмет перед собой. Так он должен был остаться незамеченным. Он сразу же поднялся на второй этаж, прошел в спальню и еще раз обернулся, прислушиваясь: с первого этажа доносились звуки уборки, а с этажа над ним – тихо, ни единого скрипа.

Что ж, он хорошо справляется.

Аккуратными шагами, беззвучно он поднялся по последней лестнице наверх. Чердак был все так же душен и скучен, в его стенах хранился его главный секрет. Пыль поднялась, когда он прошел глубже, встречаясь на пути со стулом, на котором покоился его заложник.

– Что, уже уснул? А тебе удобно, как я вижу. Может, оставить тебя привязанным?

Человек перед ним открыл глаза, красные, – от усталости или пережитого позора? Ему было плевать, – и уставился на него с отвращением. Он не мог ничего говорить, чем Лу Гуан поспешил воспользоваться. Словно ему было недостаточно.

– Я принес еду. Хотя меня привлекает возможность твоей долгой и мучительной смерти от голода, но, к сожалению, мне придется кормить тебя какое-то время.

Ответа не последовало. Его точная копия продолжала прожигать в нем дыру.

– Понимаю, понимаю. Хочешь узнать, как кушать со связанными руками? Сейчас покажу.

Он убрал клейкую ленту, после чего показал ему одноразовую тарелку, на которой лежало две куриные ножки, что остались после ужина. Они успели остыть, но выглядели все так же аппетитно.

Урчание живота заставило Лу Гуана хмыкнуть. Он посмотрел на прошлого себя и захватил один из кусочков мяса зубами. Не разжевывая, он приблизился к бледным губам, раскрывая их свободной рукой, толкая туда еду.

Таким способом он накормил его, перекладывая по частям все мясо с тарелки прямиком в рот. Лу Гуан из прошлого не шелохнулся, принимая новую пытку молча.

– Хм, молодец. – прошептал Лу Гуан, протирая губы, к которым вернулся цвет, своим большим пальцем. Они были шероховатыми на ощупь. – Я не могу остаться с тобой надолго. Скоро Чэн Сяоши пойдет спать.

– Как он? – хриплым голосом задал вопрос его пленник. Это было первое, что он сказал с момента заточения.

– Он? Тебя действительно интересует только он? На твоем месте, я бы обеспокоился тем, где ты будешь спать и каким образом будешь кушать. Не говоря о других твоих потребностях. – Лу Гуан подумал, после чего добавил. – Знаю… Я принесу тебе запасной матрас.

Так, Лу Гуан перенес из спальни несколько вещей: матрас, что ни разу не использовался, старое одеяло и одна не самая удобная подушка.

– У меня не осталось времени разбираться с тобой, поэтому… – он снял все сдерживающие его веревки, указывая на кровать, что он наскоро смастерил. – Думаю, ты знаешь, что нет никакого смысла тревожить его сон?

Не оглядываясь, Лу Гуан наконец покинул чердак, тяжело вздыхая. Он потер уставшие глаза и, переодевшись, направился к кровати. Хотя много раз до этого они спали вместе, в этот раз ему пришлось занять ту, что сверху.

Он не сильно расстроился – главное, что больше не будет спать один.