Чердак, в который едва пробивались лучи солнца, казался душным. В воздухе летала пыль, все поверхности оставались нетронутыми на протяжении долгого времени. После прихода в сознание было тяжело дышать, и Лу Гуан вскоре понял, почему: он был привязан, а его рот – заклеен клейкой лентой.

Все произошло так быстро, что он не успел осознать, как оказался в подобной ситуации. Его лишили возможности говорить и двигаться, однако глаза оставались открыты. Лу Гуан осмотрелся по сторонам, прислушиваясь к звукам.

Снизу, под ним, через один этаж доносились голоса. Один из них совершенно точно принадлежал Чэн Сяоши.

“Чэн Сяоши?! То есть он—”

Послышалось то, что он ожидал меньше всего – короткая лекция о том, что Чэн Сяоши должен следовать его указаниям, его звонкий смех, а после голос его партнера пропал.

“Он отправился в прошлое…”

Все мысли крутились вокруг самого важного человека в его жизни, поэтому он не заметил, как чужие шаги направлялись наверх. Они приближались, скрип половиц появлялся и пропадал, человек тихо хмыкнул, по дороге говоря что-то еще, обращаясь к Чэн Сяоши.

Когда по ступеням к чердаку начали подниматься, Лу Гуан направил свой взгляд в ту сторону, его слух обострился, улавливая каждый шорох одежды. Запах казался до боли знакомым и незнакомым одновременно, словно он прожил все это время, встречая его ни раз.

Последняя ступень была преодолена, и на пороге оказалась фигура… похожая на него, как две капли воды.

Ошибки быть не может: перед ним действительно стоял… он сам.

Страх и растерянность снова сковали его, как и при первой встрече. Лу Гуан смотрел на него, не отрываясь, застывший. Он старался сделать вид, что ему не страшно, однако собственные глаза предали его.

Человек медленно подошел, показывая, что он был готов к диалогу. Но собирался ли он слушать Лу Гуана? Нет. Возможно, правильнее было бы назвать это монологом.

– Ох, ты все еще живой? – надменно сказал человек, что прервал их спокойную жизнь, когда увидел, как Лу Гуан попытался высвободиться. – Не перетрудись. У меня не было в планах причинить тебе вред. Ты должен был понять это за время, проведенное здесь.

Брови связанного Лу Гуана нахмурились. Его тон звучал так, будто он был главным злодеем одного из фильмов, что они любили смотреть вместе с Чэн Сяоши. Звучало глупо, однако все происходящее точно не было сном или сюжетом глупого ужастика.

– Как тебе чердак нашей фотостудии? Не думаешь, что это идеальное место, чтобы спрятаться у всех на виду? – несмотря на то, что его собеседник молчал, он, казалось, становился только веселее. – Не хочешь послушать маленькую историю?

Лу Гуан никак не отреагировал. Он продолжал следить за каждым его движением. С его приходом в комнате стало так темно, словно он принес с собой всепоглощающую тьму.

– Дело в том, что теперь ты – мой заложник. Нравится тебе это или нет. – Лу Гуан из будущего подошел ближе к стулу, нависая над ним. На его лице отразилась сложная гамма эмоций. – Мне нужен только Чэн Сяоши. И думаю, ты понимаешь, что лучше для него хранить это в секрете.

Подолгу смотря друг другу в глаза, они замолкли, лишь частое дыхание прерывало тишину.

Спустя полминуты, Лу Гуан из будущего, почувствовав, как тот снова попытался вырваться, решил перейти к действию. Он был так близко, что можно было почувствовать его любимый шампунь, который они делили между собой – он и его партнёр. Неужели они всегда пользовались только им?

– Я знаю, чего ты хочешь. Извини, но я не могу дать тебе это прямо сейчас. Тебе придется потерпеть. – прозвучало как гром среди ясного неба. Это не предвещало ничего хорошего.

Он схватил связанного Лу Гуана за подбородок, заставляя того посмотреть в глаза. Имей возможность говорить, Лу Гуан из прошлого, возможно, уже покрыл бы своего оппонента благим матом. Но он мог только гневно взглянуть вверх, на человека, который как две капли воды был похож на него, и лишь темные круги под глазами и вконец уставший вид давал понять, что, возможно, это был другой человек.

Облизывая верхнюю, пересохшую губу, Лу Гуан из будущего улыбнулся. В его улыбке не чувствовалось ни капли добрых намерений: она походила на улыбку безумца. Возможно, он давно им стал, но не хотел, боялся себе признаться. Он протянул свою руку прямиком по направлению к паху связанного парня.

– Позволь мне помочь тебе немного расслабиться. Ты еще скажешь мне спасибо за это позже. Поверь, ты не скоро встретишься с ним.

Лу Гуан из прошлого вжался в стул, издавая недовольное мычание сквозь ленту, которая была наклеена поверх его рта. Неизвестное ранее чувство унижения било по его уязвленной гордости. Он изо всех сил стал сопротивляться, но это привело лишь к тому, что веревки, которыми он был связан, стали сильнее впиваться в его запястья, оставляя красные следы.

– Спокойно. Я не причиню вреда, ты ведь понимаешь это. – протянул Лу Гуан из будущего, левой рукой переместившись на щеку своего связанного двойника, а правой, пробравшись ему в штаны, преодолел препятствие в виде нижнего белья и нащупал то, что искал.

Лу Гуан, оказывается, такой мягкий…

От такого прикосновения к горлу Лу Гуана из прошлого подступила тошнота, но он проигнорировал ее и забрыкался так сильно, что стул, к которому он был привязан, вот-вот должен был упасть. Лу Гуан из будущего лишь хмыкнул на его жалкие попытки что-то предпринять и начал двигать правой рукой.

Холодно, грязно, противно.

Так чувствовал себя он, пока пальцы, знающие, как и где трогать, блуждали в той области, не останавливаясь. Щеки горели без его на то воли, а внизу живота становилось жарко.

Никогда ранее он не думал о том, что подобное с ним сделает он сам. Он знал его очень хорошо; что не удивительно – они были одним и тем же человеком.

Лу Гуан закрыл глаза, нервно сглатывая. Было очевидно, что он должен был сопротивляться, однако был бессилен, когда дело касалось его собственной безопасности. Все, что он мог – это попытаться отключиться от реальности.

Но ему не позволили. Лу Гуан из прошлого почувствовал, как клейкую ленту накрыло что-то теплое. Он не желал открывать глаза, но понять, что это было, оказалось просто – его точная копия из будущего, держась за щеку, наклонилась за поцелуем.

Слезы от беспомощности и отвращения к самому себе пошли сами собой, пока Лу Гуан держался из последних сил, когда снизу его ласкали опытные пальцы, а на губах сквозь тонкий слой остался мокрый поцелуй.

Он не мог понять, почему это происходило именно с ним. Почему он стал таким? Почему они не могли просто договориться?

Но что он понимал, кристально ясно, даже сквозь дымку похоти, в которую его втянули: он не мог раскрыть всю правду перед Чэн Сяоши.

Его реакция… Стал бы Чэн Сяоши презирать его, начал бы расспросы или, еще хуже, стал бы он его ненавидеть? Лу Гуан не хотел знать, что бы тот сделал.

Они оказались в одной лодке. Он и его раздражающая, но жалко выглядящая копия.

По плотно закрытым глазам прошлись пальцы, осторожно собирая слезы. Лу Гуан промычал что-то, после чего часто и глубоко задышал, когда на чужой руке оказалась белая, густая жидкость. Он хотел облизнуться, увлажнить пересохшие губы, хотел отвернуться, однако его действия были все так же ограничены.

Все, чего он хотел – это быть вместе с Чэн Сяоши, поддерживать и помогать ему в любых трудностях его жизни, что большую часть времени была лишена счастливых моментов. Он мечтал о том, как они выплатят долг, как отправятся вместе в путешествие, когда разбогатеют. Как они будут проводить вместе все свободное время.

В самых глубоких, запрятанных уголках своего разума он хранил застенчивую мечту о том, что, возможно, только возможно, они даже начнут встречаться. О том, что он хотел бы связать свою жизнь с его чем-то более серьезным, он боялся признаться даже самому себе.

Однако все его жалкие мечты разбились о реальность, что смеялась над ним так громко, что его уши начали болеть.

Лу Гуан хотел рассказать все Чэн Сяоши, но он знал, что их жизнь никогда не станет прежней, как только тот узнает.

Что бы он сделал, узнав, какой Лу Гуан грязный, как он ублажал сам себя, как он стал лгать ему, не сказал ни одного правдивого слова с тех пор, как они стали жить вместе? Никто, даже самый добрый человек, не простил бы его.

Он осквернил свою чистоту. Он сам. Его извращенная будущая версия.

Какого черта с ним происходит!? Почему? Как это вообще возможно?!

Он сидел, по капле взращивая ненависть к этому внезапному нарушителю их спокойной жизни. Он ненавидел себя так же сильно, как ненавидел человека перед собой. Он испортил жизни трех человек.

Лу Гуан из будущего в последний раз поцеловал его через ленту, после чего встал, рассматривая замаравшуюся руку, поднятую повыше.

– Довольно интересно. – произнес он с серьезным, задумчивым лицом. Продолжение, однако, предназначалось для кого-то другого. – Ах, да. Совсем забыл напомнить тебе. Скоро ты увидишь цель нашей миссии. Продолжай в том же духе, ты хорошо справляешься.

Окончание разговора услышать не удалось. Лу Гуан остался один на этом темном, отвратительном чердаке. Один на один с унижением.