— Ты не подумай, что мне все равно, человек. Но на похороны не жди. А лучше — вообще не умирай.

Аки ставит жирную точку в завещании и смотрит на Ангела как на дурака, что говорит что-то непременно глупое. Потом расслабленно поворачивается на стуле, попадая в зону досягаемости демона и тот инстинктивно делает шаг назад, предотвращая нежелательный контакт. Сколько бы лени в ни было, — ненароком угробить «своего» человека он не то, чтобы хотел.

— Как скажешь.

Ну, не подкопаешься.

Вообще, Хаякава Аки сегодня совершенно не планировал вспоминать о смерти. В планах было дописать завещание, отнести его к нотариусу и не пересечься ни с одним из трех балбесов, что кружили вокруг него. Двое, благо остались в офисе. Один — все-таки пробрался к нему в квартиру и пытается что-то донести. Единственный выходной грозился бесповоротно накрыться, если Ангела не получится выдворить в ближайшие полчаса.

— Человек, а ты занят?

Листочек аккуратно складывается пополам, потом еще раз и еще. Теряется в кармане домашних штанов, заминаясь как туалетная бумажка. Будто бы не важный документ в который он вложил частичку своей веры во все хорошее, а просто переработанная целлюлоза, по шесть ман за штуку.

В вопросе явно крылся подвох.

Сегодня не было ни сил, ни желания что либо делать за это ленивое чудище. А другой причины для его нахождения здесь, в это мрачное, воскресное утро у него не было.

— Пока не решил.

У Ангела лицо еще такое, непривычно серьезное. Нет в нем той самой безразличной блаженности. Этой тотальной отстраненности. Этой безмерной грусти, что затягивала за собой всех, до кого только сможет дотянуться.

— Я хочу в Фукуоку.

— Тебе деньги на билет нужны?

Чертов голодранец.

В уме не сложишь, сколько живет на этом свете, а собственным горшочком с золотом так и не обзавелся. Наверняка же прилетел одолжить некую сумму денег на безвозвратной основе. Но с некоторых пор, к такой и иного рода наглости, Аки не привыкать. Хоть недовольство и всколыхнуло, но к кошельку он потянулся сразу как выдвинул предположение.

— Нет.

Интересно.

Нет, действительно интересно. Аки даже склонил голову в догадке, но напрягаться не пришлось, Ангел был сегодня быстрей и разговорчивей обычного.

— Поедешь со мной?

Воскресенье, Фукуока, Токио, Поезд, Ангел, Работа.

Пока ничего не клеилось. Вот никак. И Хаякава был готов хлестнуть решительным «нет», но прежде чем он успевает сказать хоть что-то, сказочный козыряет:

— Мне сказали, что там видели изверга. Есть догадки, что это изверг огнестрела. Я хочу, чтобы ты поехал со мной и мы все выяснили.

Все еще ничего не сходилось. Ангелу кто-то сказал об изверге в Фукуоке и он не забил на это с высокой колокольни, а собрался работать. Причем, привлекает к миссии не Макиму или Кишибе, а пришел с этим к нему. Лицо перекосилось само, это было не то, что нереалистично, а попросту невозможно! Однако он не совсем понимал какую мотивацию преследовал пернатый. И ведь стоит спокойно, даже в глаза смотрит, будто и не врет вовсе.

Но Аки знает, что врет. Даже может это доказать. Просто мотивы не проглядываются, словно под слоем копоти.

— Ты же понимаешь, что я не настолько тупой, чтобы в это поверить? Тебя эти засранцы подговорили?

— Можешь не верить. Но пойдем со мной.

Подозрения увеличивались в геометрической прогрессии.

— Даже если выйдем прямо сейчас, завтра точно не будем на работе вовремя. Я не собираюсь разочаровывать начальство.

Абстрактное «начальство» вырисовывается Макимой в голове. Самой нежной и прекрасной из женщин. При мысли о ней — в голове появляются неясные помехи, а думать о чем-то ином становится невыносимо. Губы, что так редко посещает улыбка, начинают нещадно гнуться. Любая мысль о ней — залог хорошего настроения на остаток дня, любой сон с ней — приятное пробуждение. И смерть становится данностью, а жить хорошо и жизнь хороша.

— Нельзя оставлять такие сообщения.

Путь до Фукуоки на поезде — шесть часов, минимум. Двенадцать только от Токио и обратно, чтобы не опоздать, выходит, что либо этого «огнестрела» не должно существовать как явления, либо он должен быть спутанным по нелепой случайности демоном столовой поварешки.

В иных случаях, они могут опоздать на смену с концами.

Завещание так и останется незаверенным, а бестолочи на Денджи и Пауэр, до конца жизни будут скитаться по помойкам в поисках хоть чего-то мясосодержащего. Их уровень социализации все еще очень далек от самостоятельных походов за продуктами.

— Слов нет. — Аки устало спрятал лицо в ладонях, размазывая метафизический клоунский грим по лицу. — Ты сообщил об этом в штаб?

— Не хочу, чтобы кто-то знал. Мы вернемся до завтра.

Попахивает рапортом, строгим выговором и обнулением лицензии. Хотя, с другой стороны Ангел явно недоговаривал не с проста. Все его поведение от бушприта и до самой кормы немо орало о том, что вслух он говорить не может. По крайней мере здесь. Аки подумалось бы, что тот заманивает его хер пойми куда с самыми, что ни на есть дурными намерениями, но по какому-то странному закону глупости, сейчас ему хотелось верить.

— Подожди, я оденусь. Посиди пока, в холодильнике есть мороженое. — В приливе усталости, Хаякава массирует глаза. — Только синее не бери, пацан истерить будет.

Ангел максимально расхлябанно прошелся по комнате, держа руки в карманах. Задел крылом тарелку, а потом телевизор. Прокрутился на ноге в неясном пируэте и усадился на пол, проигнорировав предложение взять из холодильника угощение.

— Ну нет, лень.

Тяжкий выдох вырвался у обоих, почти в унисон. Ангелу вся эта жизнь оказалась понятна еще на этапе рождения, Аки был просто разочарован, что ему приходится это терпеть. В обход начальству, в единственный выходной, с существом, которое даже мороженое не хочет, пока его для него не достать, не открыть и не запихнуть в руку.

Аки застегивал пуговицы на рубашке и с каждой новой петлей всё сильнее ощущал весь абсурд происходящего. Поездка в Фукуоку ради мутных слов Ангела и какого-то «огнестрела» — звучали как очень дурной сон на фоне переработок. Ему определенно надо взять перерыв на пару недель. В противном случае, он совсем перестанет отличать правду от выдумки.

Когда он вернулся в комнату, Ангел сидел всё так же на полу, облокотившись на диван. Ленивая мина на его лице и крылья, чуть приподнятые, будто от скуки — в этом было всё то привычное равнодушие, только оттененное чем-то странным.

— Ты хотя бы понимаешь, — Аки бросил ключи в карман и приподнял бровь, — что это может закончиться плохо?

— Это и закончится плохо, — неопределенно пожал плечами Ангел, даже не поднимая взгляда. — Но хуже, мы не сделаем.

Слова прозвучали неожиданно серьёзно, и Аки на мгновение остановился. Он привык, что от Ангела веет усталой тоской, но никак не решимостью. Эта решительность была новой, и оттого ещё более подозрительной.

— Ты уверен, что хочешь тащить именно меня? — уточнил он, нарочито холодно.

— Да, — Ангел ответил так, словно это был единственный возможный вариант.

И всё же что-то в этом резонировало. Впрочем, не настолько, чтобы успокоить разум. Хаякава выдохнул, доставая пачку сигарет.

— Ладно, — сказал он, прикуривая. — Но учти: если выяснится, что ты затеял цирк — сам будешь рапортовать Макиме за этот прогул.

— Там длинная объяснительная?

Смешок сдержать не вышло. Предвкушение скорой расплаты повисло у пернатого над головой.

— Руки отваливаются даже у меня.

— Печально.