В день, когда Хинате больше не нужны костыли, он чувствует это сразу.

Лодыжка всё ещё ноет — тянуще, неприятно, — но боль уже не та. Она больше не пугает. Она просто напоминает о себе, как старая привычка. Хината делает пробный шаг, потом ещё один, и ловит себя на том, что улыбается.

— Не беги, — тут же раздаётся знакомый голос.

Кагеяма стоит у входа в спортзал, скрестив руки на груди. Его взгляд цепкий, внимательный — такой, каким он бывает только тогда, когда действительно волнуется.

— Я и не собирался, — фыркает Хината, но всё же замедляется.

Тренировка идёт своим чередом. Мяч летит, площадка гудит от шагов, криков и ударов. Хината пока двигается осторожно, прислушиваясь к телу, но с каждой минутой чувствует, как возвращается привычная лёгкость.

После тренировки они остаются вдвоём.

Хината вытирает лицо полотенцем, чувствуя приятную усталость в мышцах, и вдруг замечает, что Кагеяма стоит слишком близко. Не так, как раньше. Спокойнее. Увереннее.

— Я решил, — говорит он неожиданно.

Хината поднимает на него взгляд.

— Что?

Кагеяма сжимает губы, словно подбирая слова, и отводит глаза в сторону.

— Я подумал… — он замолкает, раздражённо цыкает языком. — Короче. Давай встречаться.

Хината моргает.

Раз.

Два.

— Это предложение или приказ? — осторожно уточняет он.

Кагеяма бросает на него раздражённый взгляд.

— Придурок. Конечно, предложение.

Хината улыбается так широко, что у него начинает болеть лицо.

— Тогда… да.

Кагеяма замирает на секунду, словно не ожидал, а потом кивает.

— Ладно.

Они стоят рядом, неловко, но хорошо. Хината чувствует, как сердце бьётся ровно и спокойно — совсем не так, как раньше. Будто всё наконец встало на свои места.

— Эй, — говорит он, — если я снова травмируюсь…

— Не травмируешься, — перебивает Кагеяма.

— А если всё-таки…

— Тогда я буду рядом, — бурчит тот. — Так что даже не думай.

Хината смеётся.

Говорят, что иногда самые важные вещи происходят просто.
Без фанфар.
Без громких слов.

Иногда достаточно просто сказать:
«Давай встречаться».