— Хината! — вскрикнули сразу несколько голосов, после чего последовал режущий уши скрип обуви от трения о гладкий пол спортивного зала.

Но Хината не обращал внимания, полностью сконцентрировав его на своей правой лодыжке, где, очевидно, находился источник пульсирующей боли. Он потер поврежденное место пальцами, а затем резко отнял руку, будто обжегся, и зашипел.

Даичи, являющийся неким олицетворением отца для команды, присел рядом, чтобы ближе рассмотреть ущерб. Хината мог буквально видеть исходящую от него тревогу, когда тот переглядывался с остальными.

— Ты в порядке?
— Наверное… — он пытается подняться, опираясь рукой о пол, но затем снова падает на место, чувствуя, как острая боль пронзает его ногу.

Однако ощущение всеобщего волнения, увеличивающееся при приближении остальных людей, и мелькающий перед глазами счет «24-22» сами заставляют его выпалить:

— Я в порядке.
— Брехня, — отзывается откуда-то сзади Нишиноя, и остальные согласно кивают.
— Но счет…
— Это тренировочный матч, — перебивает его Даичи, своим нахмуренным видом и тоном голоса не давая Хинате ни единой возможности поспорить.

Прежде чем тот успевает закончить свою оборванную реплику, Даичи уже просит Цукишиму принести пакет со льдом.

Танака и Кагеяма помогают ему подняться — не без раздраженных шипений: «Осторожно!», выдаваемых в сторону первого Кагеямой, несмотря на то, что Танака его старше, — и провожают до ближайшей скамьи. Хината аккуратно ставит выпрямленную ногу перед собой. Он сжимает края скамьи настолько, что его костяшки белеют, и старается не смотреть никому в глаза, пока Сугавара прикладывает пакет со льдом к его лодыжке, на которой уже образуется гематома. Напряжение давит на Шое со всех сторон, и кажется, что оно во сто крат сильнее боли, что он сейчас чувствует.

— Наверное, тебе стоит поднять ее.

Голос Кагеямы раздается настолько неожиданно, что поток мыслей в голове Хинаты прерывается, и он в недоумении оборачивается в его сторону. Щеки Кагеямы красные — очевидно, от злости.

— Вот так, — произносит он; в его обычно безэмоциональном голосе сейчас можно уловить нотки тревоги.

Затем он осторожно приподнимает ногу Хинаты над скамьей и кладет под нее несколько, по-видимому, своих книг. Гнетущее чувство ощущения себя обузой не дает Шое поблагодарить его.