Сакуса признается Атсуму с тем же энтузиазмом, с каким люди обычно сообщают о пробке.

— Ты мне нравишься, — говорит он, и звучит это так странно и неправильно, как если бы кто-то сказал, что небо зеленое.

Ошеломленный Атсуму моргает раз, два, три. Он молчит. Молчит и Сакуса. Их сокомандники делают растяжку, переговариваясь между собой о чем-то будничном, и медленно волочатся в сторону раздевалки. Все они остаются в блаженном неведении, что мир только что сошел со своей оси, и Атсуму искренне им завидует.

В конце концов Мия сдается первым.

— Ха! — усмехается он, надеясь, что звучит это не так неловко, как кажется. — Ты иногда такой странный, Оми-кун! Что на тебя нашло?

Но Сакуса не смеется, не отвечает и никуда не уходит, хотя Атсуму чертовски этого хочет. Но тот только смотрит на сеттера своими темными глазами, сжав губы в тонкую линию. Киёми выглядит также, как и обычно — будто его сюда притащили против воли, и он совсем не рад этому. Ничего в нем не выдает человека, который только что признался в своих чувствах, что только делает всю эту ситуацию еще более сюрреалистичной.

Атсуму подходит, чтобы хлопнуть его по плечу. Эту дрянную привычку он с завидным упрямством и любовью взращивал уже несколько месяцев, терроризируя сокомандника. Мия приближается, а Сакуса отшатывается от него — так это обычно и происходит.

Но именно сейчас Киёми стоит неподвижно, позволяя Атсуму дотянуться до него, даже не вздрогнув.

Атсуму отдергивает свою руку в самый последний момент.

— Ну, — произносит он, натянув улыбку и коротко махнув рукой, — увидимся!

Затем он закидывает свою сумку через плечо, и чёрт бы его побрал, в спешке чуть не задевает плечо Сакусы, стараясь как можно быстрее добраться до двойных дверей позади него. Он не бежит, но он чертовски близок к тому, чтобы сорваться на бег. Впрочем, кто вообще может его осудить?

Киёми Сакуса только что глядя ему прямо в глаза, сказал: «Ты мне нравишься», со всей страстью, на которую способно только комнатное растение. Как вообще кто-то может быть уверен, что знает, как тут следует реагировать?

Только ступив за пределы здания к ленивому зимнему ветерку, что кружил упавшие к его ногам снежинки, Атсуму в полной мере осознает какой жар прилил к его лицу и как вспотели руки.