Другие могли бы быть более внимательными, но Минхо знал, что на фоне светящегося от счастья Джисона он всегда выглядел довольно блекло, и особо не беспокоился, что кто-то что-то заметит.

Он улыбался не очень широко, но искренне, когда Джисон сказал, что снова начал писать. Улыбался почти даже и не через силу, когда Чанбин предложил возобновить совместные походы в зал. Выдавил пусть и не тронувшую глаза, но все же улыбку, когда позвонил хореограф и сказал, что нужно прийти в компанию для постановки чего-то нового. Сумел приподнять откровенно дрожащие кончики губ, когда им сказали, что компания выработала новую маркетинговую стратегию, и их выход с реста начнется с юнитного и соло продвижения.

Жизнь налаживалась. Джисон с каждым днем смеялся все громче, светился все ярче и листал соцсети все спокойнее.

Минхо казалось, что он от такого солнечного Джисона, в лучах которого обычно отогревался, теперь сгорал дотла.

У Минхо было все, о чем он только мог мечтать. Джисон был везде: дома, на работе, на совместных тренировках и записях. На тупых телевизионных шоу и на съемках полудурашливого контента. Джисон отсыпался с ним на выходных и объедался на праздники. Джисон вставал с ним в шесть утра и целовал на прощание, когда у них не совпадало расписание. Джисон был весь его ночью, Джисон был весь его днем. На сцене и за кулисами.

Только его. Всегда и везде.

Минхо ненавидел себя за то, что просто не мог этим наслаждаться.

Потому что Джисона в его жизни вдруг стало слишком много. Минхо никогда и подумать не мог, что такое возможно.

И теперь, смотря на весь этот океан поддержки, Минхо хотелось только одного.

Чтобы от него все отстали.

Включая Джисона.

– Завтра выйдет кое-что, следите за новостями, – Минхо тянет настолько слащаво, насколько может. – Уверен, вам понравится.

Конечно им понравится. Им все что угодно нравится, где они с Джисоном вдвоем.

Почему-то это внезапно раздражает.

Комментарии опять летят со скоростью света, и Минхо впервые за непродолжительный лайв пробегается все же по ним глазами.

Взгляд цепляется за слишком часто повторяющееся слово. Вернее, несколько разных слов, но с одинаковым значением.

Хан, Джисон, Хани. На хангыле и латиницей. Имя младшего это единственное, что Минхо всегда мог прочитать с телесуфлера с любого конца сцены. Если бы кто-то написал реп, состоящий только из слов «Хан Джисон», Минхо бы переплюнул Чанбина в читке.

Минхо Джисона правда любит.

Очень.

Больше всего на свете.

– Да не с Джисоном я, – стафф бросает на него странный взгляд, и Минхо делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. – Я один. Мы не ходим везде вместе.

Интернет как назло на секунду подвисает, комментарии замирают, и Минхо успевает прочитать последний.

Как мило, они все еще пытаются что-то скрывать.

Так, ладно. На сегодня с него хватит. Кто вообще придумал лайвы после целого дня съемок?

Минхо заканчивает эфир так же внезапно, как и обычно, и впервые радуется когда-то придуманной фишке. Возвращает рабочий мобильный, забирает свой личный и открывает уведомления уже только в машине по дороге домой.

От Джисона три незамысловатых сообщения. Вопрос, поел ли Минхо, когда он будет дома и почему такой грустный был на лайве.

Минхо на все отвечает одним емким «еду».

Следом попадается уведомление от инстаграма, и Минхо открывает его просто чтобы чем-то занять руки.

Джисон выложил фотографию. Их фотографию. Общую.

Самое обычное селфи. Ничем не примечательное. Просто милое и почти домашнее.

Минхо смотрит на количество лайков и чувствует неожиданный прилив тошноты. Решает, что его, наверное, от резкого перехода к относительно строгой диете начало укачивать, и откладывает телефон, предварительно фото лайкнув.

Джисон встречает его широкой улыбкой, рассказывает про свой день и виснет на шее. Минхо сам не замечает, как в тепле младшего расслабляется и оттаивает.

Минхо леденеет обратно внезапно даже для самого себя, когда Джисон привычно фоткает их за просмотром кино. Он часто так делает, утверждая, что у Минхо по глазам можно угадывать, что он в этот момент смотрит, настолько они выразительные. А еще Джисон утверждает, что когда-нибудь сделает из этих фотографий викторину и заставит мемберов играть в нее на каком-нибудь из skz-code.

Минхо это всегда казалось забавным, но сегодня звук щелчка на телефоне как-то слишком неприятно проезжается по натянутым нервам.

– Не фотографируй меня без спроса.

Джисон поворачивается, смотрит с явной улыбкой, но когда видит, что Минхо не улыбается в ответ, меняется в лице. Непонимающе моргает, тянет невнятное «окей» и будто бы весь уменьшается, когда ложится рядом.

Минхо мысленно прибивает себе на лоб табличку идиот, обнимает максимально тепло и шепчет на ухо извинения, оправдываясь, что устал.

Джисон робко улыбается, жмется ближе и утыкается носом в шею.

Минхо молча продолжает смотреть фильм, пытаясь оправдать явно накалившуюся атмосферу особенно напряженной сценой.

Джисон выкладывает еще одну фотографию спустя неделю, и Минхо видит уведомление на танцевальной тренировке, отойдя попить воды. Тело, работающее на автомате последние полтора часа, продолжает коннектиться с мозгом слишком быстро, и палец сам закрывает пост, оставив очередную их совместную селку без лайка.

Минхо бы этого и не заметил, если бы ему вечером не позвонили с некого отдела по пиару, – на что только их компания деньги не тратит, – и не потребовали на пост Хана отреагировать. И вообще свои посты делать тоже. И даже образец прислали.

Минхо абсолютно не понимает, зачем все это нужно, выбирает в галерее рандомную фотографию, где Джисона вообще практически не видно, а сам Минхо в маске, и выставляет ее, подписав стандартным текстом из образца.

Вечером получает очередной нагоняй, но уже от Джисона, что такую неудачную фотографию выбрал.

Джисон жалуется, что от него там одна рука, кусок плеча и козырек от кепки, а Минхо про себя думает, что и этого слишком много.

Потому что вместо отношений, где Джисон его и только его, он по итогу получил отношения, где есть он, Джисон и толпа незнакомых людей. И все внимание тут почему-то сосредоточенно на удовлетворении желаний третьих.

А они с Джисоном это так, приятный бонус. Неразлучная парочка. Прикольный юнит.

По отдельности уже будто бы и не существующий.

Минхо чувствует себя так, будто вернулся во времена работы в подтанце. Где ты только часть целого. Лишь деталька в механизме. И именно ты никому и не нужен.

Минхо это чувство ненавидит, он бежал от него так быстро, что даже каким-то чудом добежал до дебюта.

От Джисона он бежать не хочет. Но быть одним из не хочет тоже.

Отвратительное чувство. Ловушка без начала и конца.

Чувство становится еще отвратительнее, когда Минхо, обнимая Джисона перед сном, в полной мере свой эгоизм осознает.

И себя абсолютно оправданно презирает.

А вот Джисон его явно любит. Лезет к нему во время съемок контента, ластится на тренировках при подготовке к грядущему камбэку, сам кладет руки себе на талию на очередной музыкальной премии.

Минхо все это молча терпит. Ему плохо от одной мысли, что он соединил в одном предложении глагол терпеть и Джисона, но врет Минхо хорошо только другим.

Себе он врать не умеет вообще.

В этот раз на энкоре целует Джисон.

И Минхо отвечает, даже не пытаясь себя убедить, что он этого хотел.

– Эй, ты чего такой мрачный? – Хенджин появляется будто из ниоткуда. – Будь как Джисон, посмотри, он вам рейтинги такие зашибает, что скоро будешь амбассадором всего и вся.

Минхо бы лучше был амбассадором здоровых отношений. Тихих, домашних и никем не нарушаемых.

На самом деле это даже смешно. Минхо, один раз на ситуацию со стороны глянув, иронию почти оценил.

До того, как начались их официальные отношения, именно он вел себя развязнее. Позволял себе больше. Смущал и дразнил.

Джисон всегда был немного застенчивым в этом вопросе, откровенно трусоватым и очень сдержанным.

Минхо не уловил тот момент, когда Хан вдруг стал главным поставщиком их совместного контента. Как не уловил и того, когда его это стало раздражать.

Минхо всегда отлично умел подавлять эмоции, справляться со стрессом и запихивать свои желания куда подальше.

Жаль то самое желание не запихнул.

Но диета слишком в этот раз напрягает, настроение дерьмовое, а Джисон вчера весь день лез с какими-то тупыми расспросами, любит ли его Минхо так же сильно, как и раньше, и хватает последней капли, чтобы не сдержаться.

– Я не буду это надевать, – стилист окидывает его таким взглядом, будто Минхо только что оскорбил всю его семью. – Мне не нравится этот цвет. И эта рубашка стесняет движения.

Стоящий рядом Феликс смотрит на него откровенно шокировано.

Минхо знает, что это на него не похоже. Совсем. У него вечные проблемы с одеждой, аксессуарами, прической, головными микрофонами, но он никогда не спорит. Просто молча надевает то, что дают.

Потому что это его работа, черт подери.

И Минхо это прекрасно знает.

И он бы надел. Если бы не увидел десятью минутами ранее в коридоре Джисона. В явно метчевом аутфите.

Раньше такие подачки от стилистов умиляли. Помогали немного подразнить фанатов и друг друга, вроде бы все еще оставаясь в рамках дозволенного.

Теперь же Минхо просто не понимает, чем они так провинились, что даже отдельного образа для каждого недостойны.

Минхо взамен выдают какую-то странную рубашку с высоким воротником и огромными рукавами, которые мешают не только танцевать, но и нормально держать микрофон.

Минхо мучается все выступление, один раз чуть не цепляется сережкой за воротник и почти пропускает начало своей партии из-за ужасно мешающихся рукавов, накрывших микрофон, но он все равно счастлив.

Что они с Джисоном тут, рядом, вместе, но не слитно. По-хорошему по отдельности.

Джисон играет с его браслетом, пока Чан говорит очередную речь, и Минхо почти кажется, что он хочет младшего поцеловать.

Минхо на самом деле почти целует, за кулисами, в углу их гримерки. И только сейчас ловит себя на мысли, как все-таки давно Джисона вне дома не целовал.

Почти радуется, что, наверное, смог каких-то своих тараканов побороть.

Но Джисон портит все одним чертовым предложением.

– Давай сфоткаемся, как мы целуемся, и в баббл выложим?

---