— Все в порядке? Ты сегодня с утра какой-то рассеянный. — Феликс протянул аккуратно очищенный мандарин и улыбнулся.

Минхо отломил дольку и поднес к губам, но, задумавшись, уронил её на стол. Феликс подкатил свой стул ближе и сам запихнул мандарин ему в рот, отчего тот словно очнулся и широко распахнул глаза.

— Что ты делаешь?

— Вот об этом я и говорю! — Феликс отломил ещё одну дольку. — Ли Феликс вызывает Ли Минхо, прием!

— О… Прости, — Минхо протер глаза и помотал головой. — Немного задумался о своём. Ты что-то хотел?

— Всего лишь накормить тебя мандаринами, — Феликс снова одарил его теплой улыбкой и кивнул в монитор. — А ты все еще не отправил отчёт.

— Оу, чёрт, спасибо! — он быстро пробежал глазами по готовому тексту и нажал на кнопку «Отправить».

«Какое же он солнышко», — думал он с улыбкой, пока Феликс, приняв новый звонок, разбирался с проблемой очередного клиента.

Минхо всегда считал, что у него нет друзей, кроме Хёнджина, дружба с которым началась ещё в школе и плавно перешла во взрослую жизнь. Он искренне считал, что в его возрасте завести новую дружбу невозможно.

Но, смотря на этого милого парня перед собой, он подумал, что с Феликсом, возможно, у них действительно могла бы получиться хорошая дружба, а не только рабочие отношения. Если бы Минхо, конечно, позволил себе расслабиться и немного больше доверять ему. В конце концов, они проводят друг с другом по двенадцать часов каждую совместную смену. А Феликс казался тем человеком, которому можно доверять. Пожалуй, Минхо даже доверил бы ему своих котов, если бы была необходимость оставить их одних надолго.

Поэтому, когда Феликс завершил разговор и протянул ему банан, он просто сдался перед его по-детски открытым взглядом и решил, что хоть какая-то поддержка ему не помешает.

— Честно говоря, я принял одно импульсивное решение, о котором пожалел в следующую секунду, но было уже поздно, — выпалил Минхо, уткнувшись лбом в стол. — Я не знаю, зачем я это сделал, и меня это немного… тревожит, вроде как.

— М-м… — Феликс кивнул так, будто в этот момент понял все тайны мироздания. — Импульсивные решения — это явно не про тебя, да?

— Я правда не могу даже сам себе ответить, зачем я это сделал. Я уже неделю не могу успокоиться. Очень заметно, да?

— Ага, у тебя на лице все написано, — Феликс протянул ему ещё одну очищенную дольку. — Хочешь рассказать?

Да, без сомнений, Минхо хотел ему рассказать. Хотел рассказать хоть кому-нибудь. Так определенно стало бы легче на душе. Феликс бы не осудил, он бы, скорее всего, даже нашел какое-то оправдание для этого дурацкого поступка, который уже неделю не оставлял мысли Минхо в покое, заставляя снова и снова возвращаться в вечер двадцать пятого декабря.

***

Они включили какую-то семейную комедию, которая первая вылезла в рекомендациях по поиску «рождественские фильмы», и первые пятнадцать минут действительно пытались её посмотреть. Но в конечном итоге начали обсуждать одну из сцен, затем плавно перескочили с этой темы на другую, потом на третью. И когда попытались снова вернуться к просмотру, упустили слишком много деталей, ничего не поняли и решили выключить телевизор, снова возвращаясь к тихим разговорам.

С Джисоном было легко. Он подхватывал любую мысль и развивал её, вел разговор то в одну сторону, то в другую, шутил и смеялся над шутками Минхо. Ни с одним человеком Минхо не удавалось общаться так легко и непринужденно. Даже с Хёнджином иногда находились темы, которые приходилось старательно обходить. Но Джисон оставлял впечатление того самого собеседника, с которым можно говорить обо всем. И Минхо позволил себе расслабиться, довериться этому чувству спокойствия и просто быть собой.

Они сидели в темноте, оставив только мягкий переливающийся свет разноцветной гирлянды на ёлке. В камине потрескивал огонь. Минхо успел рассказал о СунДунДори и даже показал Джисону фотографии своих любимых котов. Пожаловался на бесячих клиентов, проблемных коллег и холодную погоду, из-за которой нет настроения. В ответ Джисон рассказал о своей работе (как оказалось, в студии звукозаписи), о новых проектах и огромном количестве увлечений, которыми хотел бы заняться, если бы дошли руки. Он интересовался всем: от рыбалки и до плетения ковров, и Минхо поймал себя на мысли, что искренне восхищается таким многогранным человеком.

— Я правда рад, что ты не оказался маньяком или психом, — произнес он с улыбкой, уткнувшись щекой в подлокотник дивана. — Я верил, что ты хороший человек.

— Ты думаешь, что я хороший человек? — Джисон сидел на полу перед диваном, обнимая декоративную подушку.

— Да. Тебя интересно слушать. Я пытался представлять, как бы звучал твой голос, но в конечном итоге, пока я смотрел на текст, то читал его своим собственным внутренним голосом. А твой оказался таким приятным.

Джисон от смущения зарылся в подушку носом. Это казалось забавным. Всего за несколько часов знакомства Минхо увидел, как постепенно раскрывается Джисон, становится мягче. От того разочарованного выражения лица не осталось и следа. Хотелось верить, что Джисону тоже приятно проводить с ним время. В глубине души Минхо пришлось признался самому себе, что он действительно рад этому знакомству. В конце концов, восемь долгих месяцев именно этот человек помогал ему справляться с одиночеством. А теперь он сидел напротив, смотрел своими большими глазами, и Минхо не понимал, как кто-то мог ему отказать?

— Я тут подумал, — подал голос Джисон, отвлекая Минхо от разглядывания его красивого лица в полутьме, — если тебе нравится, как я пишу, может быть, я буду продолжать писать их? Тебе.

Конечно, Минхо хотелось получать эти письма и дальше, поддерживая прекрасную иллюзию, в которой он кому-то настолько важен, что с ним делятся даже самым сокровенным. Но вместе с тем внутри все сжималось от осознания, что реальность отличается от иллюзии. Джисон никогда не знал его. Джисон никогда не собирался писатьему. В груди расползалось необъяснимое чувство обиды и… ревности? Минхо и сам не смог бы ответить, что именно вдруг так задело его. Почему на мгновение захотелось быть для Джисона намного важнее Ин Кибома, доказать, что он лучше, он примет его чувства, он будет его слушать, будет читать каждое письмо и писать ответ. Он был готов упасть в этот поток мыслей и ответить на вопрос Джисона: «Да, да, да! Я хочу, чтобы ты писалмнесвои письма». Но он мысленно влепил себе пощечину, возвращаясь в реальность. Он никогда не станет Ин Кибомом. И нужно ли ему самому это всё? Нужен ли ему Джисон, или он сам завел себя в эту ловушку чувств, чтобы заглушить чувство бесконечного одиночества? Это была иллюзия, которую стоило окончательно разбить и как можно скорее выбраться из нее.

— Нет.

И это «нет» прозвучало слишком резко даже для самого Минхо. Он нахмурился и шумно выдохнул через нос.

— Нет? Мне казалось, они тебе нравятся.

— Нравятся.

— Тогда почему?

— Не хочу быть для тебя просто заменой, — Минхо надеялся, что Джисон не заметит обиду в его голове. — Как ты и сказал, это былавашатрадиция. Поэтому нет. Мне такое не подходит. Это не мой формат.

— Заменой? Я бы никогда не подумал так о тебе.

— Возможно? Но я бы так думал о себе. Я думаю, тебе нужно перелистнуть эту страницу. И не нужно постоянно зависеть от кого-то, Джисон. Живи для себя, а не для кого-то. И люби в первую очередь себя. Не растворяйся в других, не теряй себя.

Они ещё долго о чем-то говорили полушёпотом, и голос Джисона оказал на него неожиданно успокаивающий эффект. Минхо упустил момент, когда провалился в сон, прижав к груди диванную подушку.

Он проснулся от лёгкого прикосновения к плечу, и в полудрёме ему показалось, что это один из его котов по привычке трётся об него мордочкой, требуя положенный завтрак.

— Сейчас я вас накормлю, — пробормотал Минхо, не открывая глаз, и услышал рядом тихий смешок.

Он резко подскочил с места и сел на диване, рассеянно оглядывая комнату, в которой находился. А, точно, рождественская поездка. Ему это не приснилось.

— Прости, что разбудил, — виновато улыбнулся Джисон.

— А? Все в порядке.

Минхо нашел свой телефон под подушкой. Часы показывали половину третьего. И, конечно же, на весь экран светилось уведомление о 23-х сообщениях от Хёнджина, которому он так и не перезвонил ночью. Он удивленно поднял взгляд на Джисона.

— Почему не разбудил меня раньше? О боже, я просто здесь уснул, прости!

— Я сам встал только десять минут назад, — пожал плечами Джисон и открыл шторы, пропуская в комнату яркий солнечный свет.

Только теперь Минхо заметил, что Джисон был не менее растрёпанным: волосы торчали во все стороны, ворот широкой футболки съехал к правому плечу, глаза чуть припухли, и он тёр их кулаками, пытаясь окончательно проснуться. Минхо поймал себя на мысли, что это всё очень мило. Джисон сам был милым. Ещё одна новая сторона этого невероятного человека.

— Я бы и дальше тебя не будил, потому что ты спал слишком крепко, просто хотел показать кое-что.

— Ладно? — Минхо часто проморгался, не отрывая взгляда от Джисона, и все же поднялся с места, приводя себя в порядок.

— Одевайся теплее, — коротко сказал Джисон, накидывая на себя куртку.

Минхо не до конца понимал, что происходит, но возражать не стал. Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, схватил с вешалки свое пальто, обмотался шарфом и вышел из дома вслед за Джисоном, который уже шагал по свежему снегу в сторону заднего дворика, то и дело останавливаясь и нетерпеливо топчась на месте, будто ребёнок, который хочет показать другу что-то невероятно важное.

— Иди быстрее! — крикнул он Минхо, широко улыбаясь.

Перед ними открылась зрелищная картина. Впереди простирались четко очерченные заснеженные горные вершины, от вида которых захватывал дух. В ясную погоду, под яркими солнечными лучами они мерцали, словно были усыпаны множеством бриллиантов. Воздух был чистым и свежим, пускай и пронизывающим до костей. Минхо сделал глубокий вдох, вбирая в легкие всю эту свежесть, и задержал дыхание, не в силах оторвать взгляд от прекрасного пейзажа перед собой. Это был один из самых красивых моментов в его жизни.

— Ух ты... — наконец выдохнул Минхо, направив взгляд на Джисона.

— Это же правда круто? — Джисон счастливо улыбнулся. — Я специально выбрал это место. Хотелось хоть раз в жизни встретить рождественское утро вот так.

Он словно сиял, его взгляд был полным восторга. Минхо задумался, что, возможно, если бы этим утром его не было рядом, Джисон бы просто стоял здесь в полном одиночестве, погруженный в собственные негативные мысли. Но Минхо был рядом, и Джисон делился с ним еще одним важным мгновением своей жизни, о котором мог бы написать в письме. Но теперь в этом не было никакой необходимости, потому что они вдвоем разделили этот момент. Джисон выглядел таким настоящим. Без грусти в глазах, без печали, которую Минхо ощущал во время ночного разговора. Его губы сами расплылись в улыбке.

— Правда очень круто!

— Я знал, что тебе понравится.

Джисон повернулся к нему, щурясь от яркого солнца, и подцепил пригоршню пушистого снега. Минхо не успел отреагировать, когда ему прямо в лицо прилетел небольшой мокрый комок.

— Освежающе, конечно, — Минхо ошеломлённо моргнул, вытирая глаза и рот от снега, пока Джисон, довольный собой, заливался смехом. — Вот так ты благодаришь меня за чудесное утро?

Минхо присел и начал собирать в ладонях большой снежный ком для ответного удара, но Джисон уже сорвался с места и бросился бежать обратно в сторону дома.

— Поймай меня, если сможешь!

«Совсем как ребенок!»— Минхо мысленно усмехнулся и, недолго думая, рванул следом. Он и сам не заметил, как на лице появилась не менее счастливая улыбка. Застрявший в бесконечных серых буднях, Минхо не помнил, когда в последний раз так проводил время. Так по-настоящему, искренне, без тяжёлых мыслей, просто наслаждаясь моментом. Теперь же все эмоции наконец-то вырвались наружу.

Джисон ловко увернулся от снежка, но в какой-то момент поскользнулся и с шумным смехом рухнул прямо в мягкий снег. Минхо запрыгнул прямо на него, заключив в крепкие объятия.

— Поймал!

— Ай! — Джисон начал брыкаться, когда почувствовал, что оказался в плену этих крепких объятий. — Ты тяжелее, чем кажешься!

— Прости, — Минхо приподнялся, освобождая Джисона от тяжести своего веса, с веселым хохотом перекатился вбок и улегся рядом, с трудом переводя дыхание.

Джисон повернул голову и посмотрел на него долгим взглядом, будто хотел что-то сказать, но не решался. Минхо смотрел на него в ответ, не в силах отвести взгляда. Смотрел на его пухлые губы, на покрасневшие от холода милые щеки, на растрепанные волосы и большие, сияющие от восторга глаза. И где-то в груди все сильнее расползалось непонятное, теплое чувство. С Джисоном было хорошо. Джисон был невероятным. Джисон был теплым. И Минхо хотелось навсегда остаться в этом моменте.

— Вот теперь мое Рождество действительно похоже на сказку, — наконец произнес Джисон, растянув губы в лучезарной улыбке.

Но у любой сказки бывает конец.

Время предательски пролетело слишком быстро. Они проболтали всю обратную дорогу до города, не заметив, как пролетели два часа пути. И уже стоя на автобусной станции в ожидании своего транспорта, Минхо вдруг осознал, что это конец. Они сядут каждый в свой автобус и разъедутся по домам, а проведенные вместе двадцать часов так и останутся воспоминанием. От этих мыслей грудь внезапно сдавило чувством тоски и сожаления.

— О, твой автобус подъедет через три минуты, — Джисон, подпрыгивая на месте от холода, просматривал приложение городского транспорта. — Думаю, Суни, Дуни и Дори по тебе соскучились. Я же правильно запомнил их имена?

— Правильно, — Минхо невольно улыбнулся. Он всегда радовался, когда люди проявляли интерес к его котам и запоминали все, что с ними связано.

Ему правда не терпелось снова увидеть СунДунДори, затискать их, зарыться в их мягкую и пушистую шерстку, наконец-то лечь в свою уютную постель и насладиться своим маленьким отпуском. Но его не покидала мысль о том, что он, скорее всего, никогда больше не увидит Джисона. Чувство неправильности всей этой ситуации душило. Ему хотелось сказать, что он был бы совсем не против снова встретиться. Что он хотел бы обменяться телефонами. Что у него никогда еще не было такого необычного, но счастливого рождества. Но он не решался произнести этого вслух. В конце концов, он ведь сам сказал, что не стоит цепляться за других людей и нужно двигаться дальше, начав жизнь с чистого листа. Не только Джисону, но и ему самому следовала начать жизнь с чистого листа.

— На самом деле… — Джисон нервно потеребил кончик носа и поджал губы, — это правда было весело. Я был рад познакомиться. Надеюсь, у тебя будет хороший год, Ли Минхо.

— Это… взаимно, — тихо ответил Минхо. — Я надеюсь, что в новом году рядом с тобой будут правильные люди.

Слова давались с трудом. Минхо не понимал, что на него нашло. Все его тело внезапно охватила дрожь, и мысль о том, что все это действительно закончится, начала давить еще сильнее. Он чувствовал, будто теряет что-то важное. Это были неправильные чувства, он не должен был их испытывать. Они были знакомы меньше суток. И тем не менее, он не хотел отпускать Джисона вот так. Прежде, чем Минхо успел осознать свои действия, он шагнул ближе, наклонился и быстро, едва ощутимо коснулся губами губ Джисона. Это длилось мгновение. Тёплое, зыбкое, словно разрушающаяся снежинка на ладони.

Когда Минхо отстранился, он встретился с ошарашенным взглядом Джисона.

Подъехал к остановке автобус, обдал их теплым воздухом от радиатора. Двери с шипением открылись, приглашая внутрь.

— Спасибо за это Рождество, Хан Джисон, — пробормотал Минхо, прежде чем развернуться и быстро скрыться за дверями автобуса.

Он не оглянулся.

Но всю дорогу домой его сердце бешено колотилось в груди.

***

— Вау, ты реально это сделал! — восторженный голос Феликса буквально врезался в его сознание, выдергивая из воспоминаний.

Минхо уже успел пожалеть, что решился рассказать ему про тот день. До мельчайших деталей. Просто потому, что переживать все эти эмоции в одиночку уже было невыносимо и хотелось выговориться.

— Ну и чему ты радуешься? — недовольно пробурчал он, снова уткнувшись лбом в стол.

Феликс продолжал таращиться на него с самым довольным видом. Это даже начинало раздражать. И Минхо с ужасом осознал, какую реакцию он бы получил от Сынмина, если бы решил поделиться с ним.

— Ты поцеловал его! — с широкой улыбкой на лице ответил Феликс. — Это же невероятно!

— У тебя какая-то слишком бурная реакция, — Минхо нахмурился и бросил напряженный взгляд на экран компьютера, чтобы не пропустить звонок.

Феликс вскинул брови, снова подкатив кресло поближе.

— Ты! Ли Минхо! Который никого не подпускает к себе, который до жути избирательный, который неделями раздумывает над каждым шагом, прежде, чем решиться, просто взял и поцеловал парня, с которым был знаком всего лишь день?

Минхо только закатил глаза.

— Я поделился с тобой, чтобы ты утешал меня, а не насмехался. И вообще, это была просто случайность. Импульсивный поступок. Единственное, о чем я думал, что больше никогда его не увижу, так что терять мне нечего. — Минхо разозлился сам на себя за то, что начал оправдываться. — В общем, это не важно.

— Если бы это было неважно, ты бы не сидел здесь с таким несчастным лицом.

— У меня даже нет его контактов.

— У тебя нет его контактов, но он все еще знает твой адрес, — напомнил Феликс. — Если этот парень захочет, он сможет отправить тебе новое письмо. Остается надеяться, что там будет обратный адрес. Так что не все потеряно. А если он не даст о себе знать, может, к черту его?

Феликс был прав. Минхо слишком серьезно воспринял эту ситуацию и сам себя накрутил. Ему стоило бы отвлечься и наконец выбросить её из головы. Нельзя мечтать о человеке, которого ты не знаешь. Нельзя влюбиться в человека, с которым ты не общаешься. И Минхо раздражало, что он не мог перестать о нем думать.

— Бесит! — он откинулся на стуле и покрутился из стороны в сторону. — Я просто оказался в нужное время в нужном месте. «Синдром попутчика», слышал о таком?

— О том, что случайному человеку легче открыть душу, потому что вы разойдетесь, и ему будет все равно?

— Именно.

— Думаешь, у этого парня именно этот случай?

Минхо пожал плечами. Улыбка с лица Феликса исчезла, теперь он вполне серьезно вглядывался в лицо своего непосредственного начальника, задумавшись о чем-то.

— Тебе становится легче, когда ты думаешь, что ему просто нужно было слить свои эмоции «случайному попутчику»?

— Нет.

— Ты можешь себе врать сколько угодно, но я-то вижу, что этот парень реально запал тебе в душу. Мы живем в век интернета, есть куча возможностей найти его. Конечно, ты можешь просто забить и страдать дальше, но вдруг ваша встреча была не случайной? Ты же не просто так рисковал всем, чтобы к нему поехать.

— О да, он был предначертан мне судьбой, — Минхо фыркнул, пытаясь скрыть за сарказмом нарастающее волнение.

Но мысль уже засела в голове. Феликс определенно был прав, как бы ему не хотелось это отрицать. Минхо не был тем, кто верит в судьбу, но почему тогда ощущение незавершенности ситуации так сильно давило на грудь? Почему он не мог просто избавиться от мыслей о Джисоне?

Шанс найти нужного человека в многомиллионном городе все-таки был. Особенно, когда есть хорошие связи.

Именно поэтому Минхо впервые за всю неделю сам позвонил Хёнджину.

***

— У меня есть две новости про Джисона, — Чонин плюхнулся на мягкий диванчик рядом с Бан Чаном. — Одна хорошая, другая плохая. С чего начать?

— С плохой, естественно, — фыркнул Чанбин, — чтобы потом хоть чему-то порадоваться.

— Начну с хорошей, — отмахнулся Чонин.

— Зачем тогда спрашивал? — недовольно проворчал Чанбин, возвращаясь к своей тарелке с пастой.

Наконец-то у всех выдался выходной день, и они по традиции собрались в доме Бан Чана. Не хватало только Джисона, который в последнее время предпочитал оставаться дома и работать, даже если в этом не было никакой необходимости.

Вчетвером они дружили уже пять лет, три из которых Чонин был соседом Джисона по квартире. И раньше остальных узнавал, что именно творится в жизни этого парня, а после делился новостями с друзьями, чтобы они вместе придумали, как можно помочь. Чаще всего, конечно, дело касалось Ин Кибома. Он не был частым гостем их компании, Джисон предпочитал видеться с ним отдельно. Но друзья были о нем наслышаны достаточно, потому что Хан Джисон говорил о своем друге детства бесконечно. Никто ему на это, конечно, не указывал. Все трое каждый в свою очередь были готовы выслушать и поддержать, особенно когда выяснилась вся правда об этом друге. Тогда Джисон ушел в себя, закрылся от мира и целый месяц ни с кем не хотел общаться, но все же благодаря поддержке смог постепенно вернуться к спокойной жизни. Не считая одного нюанса, который раздражал в первую очередь Чонина: он начал писать письма в пустоту, прекрасно понимая, что они окажутся в мусорном ведре. Но отговорить его от этой затеи тогда Чонин так и не смог. Поэтому новость, которую он узнал, оказалась для него приятным сюрпризом.

— Он наконец-то перестал говорить о том мудаке. То есть совсем перестал. Собрал все его старые письма в одну коробку и убрал куда-то подальше. А ещё перестал писать ему сам.

— Так, это хорошо, — кивнул Чан. — Я ведь говорил, что однажды он это отпустит.

— Так что с плохой новостью? Мне уже начать расстраиваться? — Чанбин скрестил руки на груди. — Или надо кого-нибудь побить?

— В общем-то, он перестал говорить о Кибоме, но теперь его мысли заняты другим человеком.

— Что?!

И Чанбин, и Чан взглянули на него с удивлением. Чонин лишь пожал плечами. Не то, чтобы Джисон слишком много успел ему рассказать. Он, скорее, весь день лежал и смотрел в потолок, а потом всю ночь писал песни.

— Подожди. Хочешь сказать, что Джисон, который убивался по Кибому, встретил кого-то? И теперь вместо Кибома убивается по нему? — решил уточнить Чанбин.

— Не то, чтобы убивается… — Чонин поморщился. — Он им восхищается. По его словам, этот парень был очень милым.

— По его словам, Ин Кибом тоже поначалу был очень милым, — Чан вздохнул и покачал головой. — И посмотри, к чему это привело.

— Нам надо признать, что он странный.

— Кто? Ин Кибом? Или этот новый парень?

— Джисон. Да и этот парень тоже. Кто бы вообще в здравом уме ехал в ночь на Рождество к какому-то незнакомцу, чтобы вместе отметить праздник. Нашли друг друга, ничего не скажешь!

Чанбин усмехнулся:

— О, а я знаю одного такого же безбашенного. Попёрся на Рождество за город к какому-то незнакомцу.

Чонин и Чан переглянулись, а затем оба перевели удивленный взгляд на Чанбина. Тот в ответ вскинул брови и непонимающе посмотрел на друзей.

— Что?

— Кто попёрся к незнакомцу на Рождество?

— Друг Хёнджина, — пожал плечами Чанбин. — Мой бедный парень весь извёлся из-за него и даже хотел полицию вызывать, когда тот долго на связь не выходил.

— Как его зовут? — нетерпеливо спросил Чонин.

— Я думал, мы говорим о Джисоне, вроде как, нет? — Чанбин окончательно запутался. — Зачем тебе друг Хёнджина? Я просто к слову вспомнил.

— Просто скажи, как его зовут, — Чонин раздражённо закатил глаза.

— Минхо. — Чанбин почесал затылок, задумавшись на мгновение. — Ли Минхо, если я правильно помню.

— Либо это охренеть какое совпадение, либо этот друг твоего Хёнджина был с нашим Джисоном.

— А?

— Так, — Чан вытянул руки и жестом заставил их остановиться. — Инни, давай с самого начала. Рассказывай, что знаешь.

— Если коротко… Хотя коротко не получится. Джисон хотел встретить рождество с тем придурком Кибомом, арендовал загородный дом, все подготовил. Хотел какие-то магическим образом вернуть его. А вместо Кибома приехал этот парень. Они в итоге провели Рождество вместе, и теперь он просто не затыкается! «Инни, он понимал меня, как никто другой!», «Инни, он играл со мной в снежки», «Инни, он такой красивый! А какое у него милое лицо, когда он спит!» И это, чёрт возьми, он повторяет бесконечно каждый день. А ещё его зовут Ли Минхо.

— Хорошо. Теперь ты, Бинни. Расскажи о Ли Минхо, которого знаешь ты.

— Кроме того, что он лучший друг Хёнджина? Я мало принимал участия во всем этом, но Хённи места не находил, пока этот пацан не вышел на связь, и меня это немного злило. Я не особо уловил сути их разговора, но из того, что я знаю — Минхо точно ехал к человеку, с которым знаком не был, потому что, как в понял, он тоже сильно переживал насчёт этого. Но в итоге они нашли общий язык, потому что Минхо написал Хённи аж на следующий вечер, когда вернулся домой.

— Итак, у нас есть Джисон, который провел Рождественскую ночь с незнакомым парнем по имени Ли Минхо. И друг Хёнджина Ли Минхо, который провел Рождественскую ночь с незнакомым парнем.

— Ли Минхо — распространенное имя, — Чанбин нахмурился, пытаясь свести в своей голове один к одному.

— Но тут как будто слишком странное совпадение, да?

Путём недолгих размышлений они всё-таки пришли к выводу, что это был один и тот же Ли Минхо, с которым их друг провёл целый день и, по всей видимости, влюбился.

— Я не понимаю, в чем его проблема, — Чанбин принялся покачиваться на стуле. — Если этот парень ему нравится, почему он не может хотя бы пригласить его на свидание?

— Бинни, не все такие рискованные, как ты, чтобы предложить сходить на свидание парню, с которым знакомы день, — пожал плечами Чонин. — А ещё он уверен, что этот парень не хочет его видеть.

— С чего такие выводы?

— Минхо сам ему сказал. Ну, не совсем так, конечно. Он не рассказывал мне деталей. Просто сказал, что… Минхо дал ему понять, что не хочет поддерживать связь, что Джисону нужно двигаться дальше. По сути, он предпочел жить так, будто этой встречи вообще не было.

Пока они обсуждали, как помочь другу избавиться от безответной любви, зазвонил телефон Чанбина. Тот заглянул на экран, улыбнулся самой очаровательной улыбкой на свете и ответил на звонок.

— Бинни, тут такая ситуация. Мой друг хочет найти контакты Джисона.

***

Минхо устало выдохнул, откинувшись на спинку дивана. В квартире было тихо, он даже не включил свет и сидел в темноте, завернувшись в теплый плед. За окном крупными хлопьями кружил снег.

Суни, Дуни и Дори уютно расположились рядом тремя мягкими клубками, согревая и успокаивая. Минхо, погруженный в свои мысли, машинально водил рукой по теплой пушистой спине Суни, и тот отвечал ему довольным урчанием.

— Ну и что мне с этим делать? — пробормотал Минхо, задумчиво подняв взгляд к потолку.

Дуни лениво повел ухом и уткнулся макушкой ему в бедро, Дори приоткрыл один глаз, устало взглянул на хозяина и снова вернулся ко сну.

— Это ведь не может продолжаться вечно?

Даже после разговора с Феликсом и Хёнджином он по-прежнему не мог перестать думать о Джисоне. О том, как тот искренне смеялся, завалившись в снег, о его сияющих от радости глазах, когда он показывал потрясающий вид на горы, о мягком голосе в полутьме гостиной, когда они пытались обсуждать фильм. И, конечно же, о том глупом поцелуе. Ему казалось, что это ощущение до сих пор сохранилось на собственных губах.

Почему он вообще это сделал? Что на него тогда нашло? Он хотел оставить о себе какое-то воспоминание? Пожалуйста, оставил! Воспоминание о каком-то придурке, который может вот так легко нарушить личные границы. Джисон определенно не был в восторге. Он вообще никак не отреагировал.

— Дурацкий поступок, — вздохнул Минхо, трепля уши Дори, который недовольно замурлыкал.

Коты, конечно, не могли ему ответить, но Минхо продолжал с ними беседу, будто ища поддержку. Они всегда чувствовали его настроение и лежали рядом, пока не станет лучше.

— Разве ему не должно быть все равно? Значит, и мне должно быть все равно, правильно?

Суни зевнул, Дори перевернулся на спину, а Дуни вытянул лапки, занимая больше места на диване.

— Я вас понял, — усмехнулся Минхо. — Надо перестать думать об этом.

Ещё не было и девяти часов вечера, но Минхо предпочёл скорее оказаться в постели. Чем быстрее он уснет, тем быстрее замолкнет бесконечный поток мыслей в его голове. Он неохотно выбрался из-под пледа, собираясь отправиться в постель, и от неожиданности вздрогнул, когда раздался звонок домофона.

Он определённо не ждал гостей. Он обернулся на котов, словно они могли знать ответ на его вопрос, вышел в коридор и замер, смотря на небольшой экран возле входной двери. Он ожидал увидеть там кого-нибудь из соседей или даже Хёнджина, который решил завалиться к нему и поддержать. Но сердце пропустило несколько громких ударов, когда он увидел человека перед дверью.

Джисон.

Минхо шумно сглотнул, провёл ладонями по лицу и медленно открыл дверь, боясь, что все это плод его воображения и Джисон исчезнет, как только дверь откроется.

Джисон никуда не исчез и стоял на пороге вполне реальный. На нем было длинное серое пальто, слегка запорошенное снегом. Вокруг шеи был небрежно намотан вязаный шарф. Щёки порозовели от мороза. В руках он держал два кофейных стакана. Он смущённо улыбнулся, смотря на Минхо своими большими сверкающими глазами.

Минхо не мог вымолвить ни слова. Он просто таращился на Джисона и пришел в себя только в тот момент, когда Дори рискнул сбежать из квартиры. Он быстро подхватил кота на руки и проморгался.

— Как ты здесь оказался? — глупо спросил он, будто не он сам предавался мечтам об этом парне.

— Я ведь знаю твой адрес, — Джисон нервно закусил губы и пожал плечами.

— Да, точно.

— И ты сам сказал, что письма — это не твой формат, — его голос был хриплым, и в нем слышались нотки волнения. — Так что мне пришлось срочно искать другой способ рассказать тебе о том, что происходит в моей жизни. Кажется, долгие ночные разговоры за чашкой американо — это наш формат?

Минхо понадобилось несколько секунд, чтобы осознать реальность всего происходящего. К нему пришел Джисон. Человек, о котором он думал всю последнюю неделю. Человек, с которым он провел самое странное, но при этом самое яркое Рождество в своей жизни. Человек, которого он, вопреки своим принципам, поцеловал на прощание, думая, что они никогда больше не встретятся.

Он стоял перед ним. Самый настоящий.

Губы сами собой расползаются в улыбке. Впервые за всю неделю Минхо почувствовал, как становится легче дышать.

Письма, попавшие не к тому адресату. Рождественская ночь, проведенная не с тем человеком. Но, определённо, тот человек, к которому можно прийти в девять часов вечера. С кофе, которой Минхо обычно не пьёт после шести, но готов пить с Джисоном в предвкушении долгих ночных разговоров обо всем на свете.

Comments