— Держи.

Молодой человек («Джисон, его зовут Хан Джисон») протянул большую красную чашку с вязаным узором, напоминающим теплый свитер. Минхо в благодарность кивнул и вдохнул аромат свежесваренного кофе. По мнению Минхо, пить кофе после шести вечера никогда не было хорошей идеей. Но в эту ночь он планировал не спать, и бодрящий напиток точно помог бы ему продержаться до самого утра. Он обхватил горячую чашку ладонями, чувствуя, как постепенно согреваются его замёрзшие пальцы. Он откинулся на спинку дивана и бросил взгляд на Джисона, который отсел на самый край, уткнувшись взглядом в такую же чашку. Он все еще казался немного потерянным и напряжённым, словно сам не знал, что делать дальше.

— Хороший кофе, — произнес Минхо, чтобы хоть как-то нарушить неловкую тишину.

— А? — Джисон поднял на него взгляд, вскинув брови.

— Вкус… хороший. Свежий, — Минхо нервно растянул губы в улыбке, представляя, как глупо он сейчас выглядит.

— Я воспользовался кофемашиной, — Джисон указал в сторону кухни. — Но она делает только американо.

— А я пью только американо, так что все идеально.

Кофе был горький, но Минхо привык к подобному вкусу. Он сделал пару глотков и прижался щекой к чашке, прикрыв глаза. Напряжение, которое копилось в нем весь день, постепенно рассеивалось. Худшее было позади, теперь он мог позволить себе немного расслабиться.

Между ними повисла пауза, которую нарушало только потрескивание дров в камине. Минхо краем глаза заметил, как Джисон нервно начал покусывать губы и стучать пальцами по керамической поверхности. Сложно было представить, что происходило в этой голове, но Минхо предполагал, что ничего веселого. Не каждый день у тебя рушится жизнь.

— Ты часто сюда приезжаешь? — Минхо решил снова взять инициативу в свои руки и хоть как-то расшевелить обстановку.

— Нет. Это в первый раз. Хотел найти дом с видом на горы. Мне казалось, такой вид успокаивает.

— А на самом деле?..

— А на самом деле у меня были настолько тревожные мысли, что даже этот прекрасный вид на горы не мог мне помочь успокоиться, — Джисон усмехнулся и поднялся с места, подходя к окну. — Жаль, ночью их не видно. Зато снег красивый.

Минхо нахмурился. Он хотел встать рядом и посмотреть на снег. Но казалось, что любое неосторожное движение или лишнее слово может разрушить и без того хрупкую атмосферу между ними.

— Не ожидал, что ты предложишь остаться, — признался он, осторожно подбирая слова.

Джисон обернулся к нему и улыбнулся:

— Не ожидал, что ты приедешь. Ты проделал такой путь, только чтобы сказать мне, что мои письма доходили до неправильного адресата. Я не мог просто выгнать тебя ночью за час до Рождества.

— Знаешь, гонцам, которые приносили дурные вести, отрубали голову. Так что ты имел право злиться и мог просто выгнать меня.

Джисон снова повернулся к окну, следя за крупными хлопьями снега.

— Сначала я так и хотел. Чтобы ты ушел со своими «дурными вестями». Но, откровенно говоря, я не хотел оставаться здесь один. Я бы, наверно, сошел с ума. Мне показалось, что пригласить тебя отпраздновать вместе — гораздо лучше, чем страдать наедине со своими темными мыслями. Прости за эту правду.

Минхо хотел ответить, но слова застряли в горле. Он наблюдал за Джисоном, который обхватил себя руками, словно пытаясь закрыться или защититься от всего плохого вокруг себя.

— И прости за всё, что произошло раньше. Я был не в себе, — тихо добавил Джисон, не поворачиваясь. — Мне действительно было больно узнать правду. Я… писал эти письма не для того, чтобы получить ответ. Я писал их для себя и верил, что мне не важно, что он обо мне думает. Но это все равно оказалось больно.

Минхо прокручивал в голове все слова утешения, которые мог бы произнести и не задеть чувства человека еще сильнее. Феликс на его месте справился бы с этим гораздо лучше. Он бы, возможно, даже мог подойти и обнять, прижать к груди, погладить по голове. Феликс сам по себе был теплым человеком и распространял это тепло на других. Минхо таким не был никогда. Он понимал, что Джисону нужно время, чтобы окончательно смириться с этой ситуацией и отпустить ее.

Минхо невольно начал изучать комнату, в которой они сидели, и взгляд зацепился за елку, на которой висела всего пара красных шаров. Другие игрушки лежали в коробке на каминной полке. Он догадался, что Джисон как раз начал украшать елку, когда он заявился к нему на порог. Теперь до Рождества оставались считанные минуты, и нужно было как можно скорее завершить начатое.

— Хан Джисон, кажется, мы кое-что забыли сделать, — Минхо подошел к елке, взял в руки золотой шар и снова повернулся к Джисону. — Можно?

Джисон обернулся, слегка удивлённый. Его взгляд упал на игрушку в руках Минхо, а затем на коробку рядом. Он, казалось, на мгновение задумался, а затем кивнул:

— Конечно.

Минхо подошёл ближе и аккуратно повесил шар на одну из пушистых ветвей. Джисон поначалу только наблюдал за его действиями, а затем решил к нему присоединиться, взял пару золотых бантов и прикрепил их на других ветвях.

— Ты всегда украшаешь ёлку в последний момент? — спросил Минхо, пытаясь распутать гирлянду.

— Вообще-то дома я украшаю её ещё в начале декабря, — ответил Джисон, вешая игрушку на одну из нижних веток. — Но этот дом я арендовал только на два дня и приехал сегодня утром. Думал, лучше украсить её вместе с…

Он запнулся, но Минхо и без слов понял, что он имеет в виду.

— Что ж, теперь ты украшаешь её со мной, — Минхо наконец распутал длинный шнур, обмотал гирлянду вокруг ветвей и передал ее Джисону, чтобы тот обмотал с другой стороны.

— Оказывается, с тобой очень даже приятно, — улыбнулся вдруг Джисон, и это была первая за их короткое время знакомства искренняя улыбка. Его лицо преобразилось, в глазах как будто на мгновение появился блеск. И от него повеяло такой теплотой.

Минхо потянулся к коробке за очередным украшением, и его ладонь столкнулась с ладонью Джисона. Они одновременно ухватились за большую золотую звезду. Минхо смущенно убрал свою ладонь, позволяя молодому человеку взять украшение. Когда звезда наконец заняла своё место на вершине, Минхо бросил взгляд на настенные часы и улыбнулся: стрелки показывали 23:58.

— Что ж, кажется, мы справились как раз вовремя, — отметил он.

— О, черт!

Джисон вдруг метнулся к столу, где стояла бутылка шампанского. Он быстро разлил напиток по двум бокалам и вернулся к Минхо буквально за секунды до полуночи.

— С Рождеством, Ли Минхо, — сказал он, протягивая бокал и глядя прямо в глаза. Его голос был мягким, слегка хриплым, а улыбка тёплой, почти домашней. — Спасибо, что разделил со мной этот момент.

— С Рождеством, Хан Джисон, — кивнул ему в ответ Минхо, — Спасибо, что позволил мне разделить с тобой этот момент.

Их бокалы встретились с мелодичным звоном. За окном снег падал крупными хлопьями, сверкая в свете гирлянд. Внутри Минхо разливалось какое-то странное, новое чувство. Он вдруг понял, что решение остаться было правильным. Он уже не ощущал себя чужим в этом доме, хотя прошло не больше получаса. Он наконец-то ощущал атмосферу праздника.

Большие хлопья снега кружились в воздухе, постепенно укрывая землю пушистым ковром. Минхо подошёл ближе к окну, наблюдая за этим завораживающим снегопадом. Ему почему-то вдруг захотелось выйти на улицу и, как в детстве, упасть в сугроб или сделать снежного ангела. В последний раз он искренне радовался снегу лет двадцать назад.

— Ого, снег усилился, – пробормотал Джисон, оказавшись рядом. — Утром вообще по колено будет…

— Зато выглядит красиво! — Минхо, почувствовав внезапный прилив детского веселья, резко схватил Джисона за руку и потянул за собой в коридор.

— Эй, ты чего? — молодой человек уставился на него с удивлением.

Но Минхо уже натягивал ботинки и пальто. Он отворил дверь и вдохнул свежий, морозный воздух. Хлопья снега сразу облепили его волосы и лицо, но он только улыбнулся и вышел во двор, подставляя лицо снежинкам.

— Ты серьёзно? – Джисон остановился в дверях, обхватив себя руками от холода, но махнул рукой и сам стал натягивать свои ботинки и куртку. — Напомнить, кто совсем недавно продрог, пока пытался вызвать такси?

— Ты не представляешь, как давно я не играл в снежки, — громко ответил Минхо, голыми руками слепив первый комок и чувствуя, как холод обволакивает пальцы. — Давай сделаем снежных ангелов! И поиграем в снежки. Когда еще тебе встретится такой сумасшедший незнакомец, пользуйся шансом повеселиться, пока он у тебя есть.

— Ладно, ладно, сумасшедший незнакомец, твоя взяла! — Джисон весело рассмеялся, а затем, натянув на голову шапку, выбежал за порог.

Уже через минуту они стояли по разные стороны условной линии, бросаясь снежками, смеясь, уворачиваясь и снова подготавливая новые «снаряды». Игнорируя режущий холод в ладонях, Минхо слепил свой самый большой снежный шар и запустил в Джисона. Тот ловко увернулся, но тут же поскользнулся и упал в снег. Эта картина показалась такой забавной, что Минхо искренне засмеялся, однако все же подбежал и протянул ему руку, помогая подняться. Но вместо этого Джисон сам потянул его на себя, и теперь Минхо тоже был весь в снегу, заливаясь громким смехом.

— Ладно, смотри, что я покажу, — вдруг сказал Минхо, ложась спиной на снег. Он раскинул руки и ноги, начал плавно двигать ими вверх-вниз, а затем аккуратно поднялся, оставив на снегу ровного снежного ангела.

— Ну как? — он широко улыбнулся. — Это ведь мило?

Джисон посмотрел на ангела, а потом на Минхо. В этот момент казалось, что даже его глаза улыбаются.

— Спорим, мой будет лучше? – сказал он и упал следом, опустившись совсем рядом с отпечатком Минхо, так же раскинув ноги и руки. Он повторил движения и встал на ноги, оставив на снегу своего собственного снежного ангела.

— Ну что? Мой же круче, да? — подмигнул он Минхо и слегка похлопав его по плечу.

Минхо захлопал глазами и усмехнулся, запуская в него горсть снега. Впервые за долгие месяцы он почувствовал лёгкость и свободу. Они носились по всему дворику, гоняясь друг за другом, а снег продолжал падать, кружа в воздухе мягкими хлопьями.

***

24 декабря

Drama King 👑

Ты уже доехал?

22:53

Drama King 👑

Все в порядке?

Ты встретился с тем парнем?

23:01

Drama King 👑

Где ты?

23:07

Drama King 👑

Я надеюсь, ты еще жив Т_Т

23:18

Drama King 👑

Я готов к празднику!

23:27

25 декабря

Drama King 👑

С РОЖДЕСТВОМ!🎄

00:20

Drama King 👑

Я ВООБЩЕ-ТО ВОЛНУЮСЬ!

ГДЕ ТЫ, БЛЯТЬ?

01:06

Drama King 👑

Уже можно вызывать полицию?

Бинни говорит, что пока слишком

рано…

01:07

😾

Я жив!

01:42

Drama King 👑

ТЫ ГДЕ, БЛЯТЬ?

01:42

😾

Мы встретились с автором писем, все хорошо. Я сейчас с ним. Прости, что не ответил сразу, был немного занят

01:44

Drama King 👑

Ли Минхо, у тебя совесть есть?

Мог бы хоть что-то написать!

01:44

😾

Прости, правда! Тут ситуация немного… странная. Возможно, потом расскажу.А может и нет :РЧто за драму ты тут развел? Я не отвечал всего лишь два часа

01:55

Входящий звонок от Drama King 👑

Отклоненный звонок от Drama King 👑

***

— Тебе звонит «Drama King». — Джисон поднял с дивана телефон Минхо, который стоял на беззвучном, и бросил удивленный взгляд на экран. — О, это фотография Хван Хёнджина?

Минхо в это время разрезал рождественский пирог, который они решили поесть в половине третьего. Он бросил взгляд на свой телефон, где на весь дисплей светилась фотография растрёпанного Хёнджина с каким-то дурацким хвостиком на самой макушке.

— Сбрось. Я закончу и напишу ему, — только кивнул он Джисону, аккуратно раскладывая пирог на большой тарелке.

К собственному удивлению, он даже не ощутил дискомфорта от того, что чужой человек так спокойно взял в руки его телефон, да ещё и разглядывал фотографию на дисплее. Почему-то с Джисоном было слишком легко. И казалось, что ему можно доверять. Странное чувство, совершенно незнакомое. Но оно возникло ещё тогда, когда он впервые прочёл письмо Джисона. Даже если это поначалу выглядело странно, он все равно в конечном итоге оказался здесь, рядом с этим странным автором писем.

— Кстати, Хёнджин считает, что ты маньяк и убьешь меня, как только я усну, — усмехнулся Минхо, пока писал ответное сообщение другу, совершенно не задумавшись, что только что раскрыл небольшую информацию о себе.

— Так тебе реально звонил Хван Хёнджин? — удивлённо воскликнул Джисон, широко раскрыв глаза. — Так вот откуда у тебя эта фотография. Не видел ее в сети.

— А… Ну да, — Минхо на секунду завис и задумчиво почесал бровь.

Для него Хёнджин был просто Хёнджином, его лучшим другом и бывшим одноклассником, с которым можно было дурачиться, придумывать дикие танцы и подкалывать друг друга так часто, что было непонятно, ссорятся они или шутят. И иногда он забывал, что для большинства людей Хван Хёнджин — это известный телеведущий, чьё лицо с вероятностью в 100% светилось на экранах весь вечер. Если бы они с Джисоном включили телевизор, то наверняка могли бы увидеть праздничное шоу с его участием. Конечно, Джисон знал Хёнджина. И он наверняка удивился, что сам Хван Хёнджин звонит Минхо, который казался ничем не примечательным. А ещё он впервые увидел самую нелепую фотографию известного телеведущего.

— И Хван Хёнджин считает, что я маньяк?

— Да. Вдруг ты реально маньяк, а я сижу тут с тобой и наслаждаюсь поздним ужином с пирогом и кофе.

— Ну да, конечно, только этого и жду. Вот отвлечешься на мгновение, и я перейду к своему коварному плану, — Джисон подмигнул ему и откусил большой кусок пирога.

Его щеки смешно надулись, как у хомяка, и это выглядело слишком мило и забавно. Минхо невольно засмотрелся на него с искренней улыбкой. Джисон заметил это, смущённо прикрыл рот ладонью и отвернулся.

— А вообще, ты не должен был этого узнать, но Хёнджин — мой друг, — наконец-то нашел, что сказать Минхо. — Только не проси достать его автограф.

Джисон снова развернулся к нему, разомкнул губы, будто собрался что-то сказал, наклонил голову, задумавшись о чем-то, и нервно почесал нос.

— Я просто не ожидал, что среди твоих друзей может быть кто-то достаточно известный. Ты сам ведь не вертишься в этих кругах?

— Нет. Я всего лишь работаю в колл-центре одной крупной компании, — пожал плечами Минхо.

— А жаль. С такой внешностью ты мог бы быть актером.

В этот раз смутился уже Минхо. Он даже мог почувствовать, как у него пылают уши.

— Если задуматься, работа в колл-центре — тоже своего рода актёрская игра. Улыбаться и говорить вежливо, когда тебя обзывают последними словами, — разве это не спектакль?

Джисон тихо засмеялся, прикрывая рот рукой, пока дожёвывал свой пирог.

— Я никогда не работал в колл-центрах, но могу представить, какие клиенты тебе попадаются. Если учесть, что тебе приходится сохранять лицо перед людьми, которые не заслуживают даже минимальной вежливости, ты, наверное, мог бы получить «Оскар» за прекрасную игру.

— О, я польщен, — Минхо изобразил поклон, слегка улыбнувшись. — Хотя я предпочёл бы роль, где не нужно терпеть токсичных клиентов.

Он не понимал, как разговор так внезапно перетек в обсуждение его рабочих моментов. Но впервые в жизни ему действительно захотелось пожаловаться на глупых и бестактных клиентов, рассказать о том, как он чертовски устал от этой ежедневной нервотрепки и как ему на самом деле не хочется возвращаться в офис после выходных.

— Это правда так сложно? — спросил Джисон с совершенно серьезным выражением лица.

— Не так сложно, когда привыкаешь. Просто учишься не обращать внимания подобное. Проблема в том, что люди слышат только твой голос на другом конце провода, не больше. Ты для них не человек, а просто инструмент для решения их проблем. Это развязывает им язык. Я бы посмотрел, как бы они заговорили, если бы стояли лицом к лицу. Но иногда попадаются действительно добрые клиенты, — он задумался, пытаясь вспомнить самые запоминающиеся случаи. — Иногда достаточно вежливости и обычного «спасибо», чтобы снова верить в людей.

Джисон понимающе закивал.

— Наверное, каждому из нас хотелось бы быть видимым. Чтобы знали нас настоящих. Но при этом показывать настоящего себя может быть очень страшно. И я внезапно осознал, что ты знаешь самую уязвимую часть моей души. Ты узнал, пожалуй, мою худшую сторону. И все равно посчитал, что мои чувства чего-то стоят.

Минхо поднял на него глаза, и мгновение они просто смотрели друг на друга.

— Я не думаю, что это плохая сторона, — помотал головой Минхо и машинально потянулся ладонью к Джисону, но тут же одернул себя и взял в руки свою чашку, чтобы чем-то оправдать это движение. — Ты был искренним, меня это зацепило. Кажется, что в тебе есть больше, чем ты показываешь. В твоих письмах я успел увидеть только малую часть всего прекрасного.

Джисон откинулся на спинку дивана и подтянул к себе ноги.

— Может быть, и правда узнал не так много. Но это не важно. Откровенно говоря, я рад, что ты оказался здесь со мной. Мне достаточно того, что ты слушаешь меня.

Минхо молчал. Он не хотел спешить и нарушать этот хрупкий момент. Потому что именно сейчас они решили разоткровенничаться. Но что-то в словах молодого человека зацепило. Ему хотелось узнать о нем больше. Хотелось услышать его историю, узнать всю правду. Будто эта часть жизни Джисона имела хоть какое-то отношение к самому Минхо.

— Джисон, — позвал он, нервно сплетая пальцы, — не хочешь рассказать про отношения с тем человеком? Может быть, тебе станет легче?

Вопрос повис в воздухе, заставив Джисона на мгновение замереть. Он прикрыл глаза, протер лицо ладонями и тяжело выдохнул. А затем выпрямился и поднял взгляд на Минхо. Какие же большие и грустные глаза.

— Долгая история, — ответил он хриплым голосом.

— Я никуда не спешу. Впереди еще полночи.

— Ладно, хорошо. Если тебе действительно интересно, я расскажу.

Минхо чуть подался вперёд, всем своим видом показывая, что слушает.

— Мы познакомились, когда мне было пять, — Джисон говорил практически шепотом. — С тех пор мы были неразлучны. Я не думал, что кто-то может быть ближе, чем он. Знаешь, как это бывает? Он был моим… моим всем.

Минхо медленно кивнул, не перебивая. Джисон отпил глоток кофе и продолжил.

— Мы ходили в одну школу и учились в одном классе, хотя он младше меня на полгода. Делали всё вместе: готовились к урокам, играли, смотрели фильмы. В детстве у нас не было телефонов, поэтому появилась одна дурацкая идея – писать друг другу письма. Это началось ещё в начальной школе. Мы жили в соседних домах, поэтому писали письма и бежали кидать в почтовый ящик. Потом это стало уникальной традицией в нашей дружбе. Когда тебе плохо, или, наоборот, слишком радостно, ты просто пишешь письмо другу. Даже когда у нас появились телефоны и мы могли отправлять друг другу сообщения, мы продолжали писать бумажные письма, – он усмехнулся, но улыбка тут же погасла. – В этом была своя изюминка. Слова на бумаге как будто имеют особую силу.

Минхо снова кивнул, призывая продолжить рассказ.

— Это продолжалось годы. Я знал, что он всегда будет со мной и всегда будет на моей стороне. И я тоже старался быть рядом, даже когда у нас обоих начались свои проблемы. Мы всегда справлялись вместе. Я всегда был рядом, понимаешь? А потом он начал меняться. — Джисон пожал плечами и потер кончик носа. — После окончания школы он нашел себе новых друзей, которые казались ему круче. Насыщенная студенческая жизнь: вечеринки, клубы, алкоголь, девчонки. А я... Меня никогда такое не интересовало. Мне нравилась тишина, нравилось уединение. Сидеть с ним вдвоем, долго о чем-то разговаривать, обсуждать с ним все на свете. Еще мне нравилось писать стихи и музыку. Он смеялся над этим всегда, называл меня безнадежным романтиком. И поначалу он говорил это по-доброму, я не обижался. А потом... Потом это стало раздражать его.

— Он начал отдаляться? — предположил Минхо.

— Да. Я постепенно начал осознавать, что больше не вписываюсь в его мир. Но всё равно цеплялся. Потому что... он все еще был моим всем. Потому что я был привязан к нему слишком сильно.

Минхо почувствовал, какое-то неприятное, давящее чувство расползалось в груди от этих слов.

— Прошлое Рождество… — Джисон судорожно выдохнул, поставив чашку с кофе на стол. — Я хотел провести его с ним. У нас была еще одна маленькая традиция. Каждый год на Рождество мы обещали быть вместе еще один год. И я как дурак решил, что, может быть, я наконец признаюсь ему в своих чувствах и он снова станет относиться ко мне как раньше.

— О, так ты… — Минхо осекся от осознания ситуации. Воздухе повисла напряжённая пауза.

— Да. Я любил его, – Джисон усмехнулся и прикусил кубы. – Или думал, что любил. Глупое чувство, когда тебе кажется, что без человека ты никто. Ты зависишь от его слов, его взгляда, его одобрения. Ты живёшь ради одного его письма. И настолько в нем растворяешься, что теряешь себя.

От этого рассказа в душе Минхо будто все перевернулось с ног на голову. Все это время он читал эти короткие рассказы Джисона о совершенно обычных ситуациях из жизни, но только сейчас полноценно осознал, что скрывали под собой эти истории.

— Но когда я собирался ему обо всем рассказать, он опередил меня и признался, что ему надоела наша «дружба». Что он устал от меня и моей «сраной романтики». А потом добавил, что у него уже есть планы на Рождество с новой компанией друзей. Это было слишком внезапно, потому что ещё за пару недель до этого он писал мне ответные письма, делился своей жизнью, шутил. А потом просто одним днем вычеркнул меня из своей жизни.

Джисон прикрыл глаза и сжал руки в кулаки, будто пытаясь сдержать эмоции.

— Это было худшее Рождество в моей жизни. Я остался один на один со своими мыслями. Хотелось всё забыть, но вместо этого я продолжал писать письма, как будто, если я буду писать, он вспомнит всё, что мы пережили, и передумает. Тот еще мазохизм, правда?

— Это было подло, — вырвалось у Минхо.

Джисон усмехнулся.

— С моей точки зрения — может быть. А если смотреть наоборот? Я действительно ему надоел, но вместо того, чтобы оставить в покое, я просто сделал вид, что ничего не произошло. Продолжил писать письма, как и раньше. Надеялся, что он однажды все-таки ответит.

— А он переехал.

— Да. — Джисон поднял на него усталый взгляд. — Я честно не знал об этом. Он везде меня заблокировал, и единственным способом связи остались эти письма. Если бы я знал, что он переехал…

— Ты бы перестал их писать?

Джисон задумался на мгновение, а потом слегка кивнул.

— Наверное. Я бы не стал тебя этим беспокоить. Не хотелось бы вмешивать кого-то в наши с ним отношения.

— А получилось так, как получилось, — пожал плечами Минхо. — Я тебя не осуждаю за это.

— Но теперь ты здесь, — Джисон посмотрел на него, но тут же отвел взгляд и уткнулся в собственные колени. — И я не знаю, что мне с этим делать.

— А я знаю. Посмотришь со мной комедию?

Джисон окинул его долгим взглядом и кивнул. Минхо показалось, что в его больших глазах в этот момент наконец появился блеск.

Comments

Comments