— Прости, ты делаешь что?

Минхо сидел в кресле в автобусе и смотрел в окно, на сменяющие друг друга пёстрые огни предпраздничного города. В блютуз-наушниках на заднем фоне слышалась громкая музыка, и незнакомый мужской голос так же громко подпевал играющей песне. Хёнджин уже добрался до своего парня, и Минхо поздно осознал, что позвонил не очень вовремя.

— Не притворяйся, ты прекрасно расслышал, что я сказал, — устало ответил Минхо, припав к оконному стеклу.

— Сумасшедший. Мой друг — сумасшедший! Как ты вообще до этого додумался?

— Пожалуйста, мам, не читай мне нотации. Я думаю, он окажется нормальным человеком.

— Или маньяком, который решил заманить к себе, убить и похоронить в лесу. Бинни, переставь свет, пожалуйста.

— Мне кажется, будет справедливо, если он узнает правду. Он имеет право знать, что я так подло читал его письма.

— Господи, Минхо, ты мог ему просто позвонить. Спросил бы номер телефона у того парня, которому он пишет.

— Оу...

Действительно, «оу»... До этого Минхо не додумался сам. У него действительно было множество других способов отреагировать на последнее письмо. Он мог позвонить Ин Кибому. Мог просто не обращать внимания на это письмо. К тому же, Минхо давно выяснил, что конверты ему приносил не почтальон, значит, сам отправитель лично кидал их в ящик. Он мог бы подкараулить его. Мог просто взять у охранника записи с камер. Мог оставить ответное послание в собственном ящике. Но Минхо предпочёл самый сложный и, возможно, опасный вариант.

— У тебя вообще есть план? Блять!— на фоне раздался грохот. Минхо определенно звонил не в самое удачное время, но был благодарен Хёнджину, что тот нашел время с ним поговорить.

— Нет. Я постучусь в дверь и буду действовать по ситуации.

— Через сколько часов мне звонить в полицию?

— Расслабься, Джинни. Я сразу же сбегу, если он окажется маньяком, — Минхо устало протер глаза и улыбнулся, даже если Хёнджин его не видел. — Спасибо, что выслушал. Если не выйду на связь, передай моим котам, что я их люблю. Привет твоему Бинни. И счастливого Рождества.

***

Такси остановилось перед воротами загородного дома, и стоило Минхо выйти из теплой машины, его тело в ту же секунду охватил зимний холод, заставляя натянуть на нос шарф и плотнее кутаться в пальто. Он понятия не имел, какого чёрта надел это пальто вместо пуховика. В воздухе кружились хлопья снега, оседали у него в волосах и на плечах, проникали за воротник и холодили кожу. Он проводил взглядом удаляющееся такси и окинул взглядом дом перед собой.

Может быть, не стоило сюда приезжать? Сомнения снова охватили его мысли. Он ходил вперёд-назад, вытаптывая дорожку перед воротами, и снова винил себя за необдуманные поступки. Даже открыл приложение для вызова такси, вбил обратный маршрут до автовокзала, но передумал и снова убрал телефон. А затем поднял взгляд на черное небо, обреченно вздохнул и позвонил в домофон.

Спустя три гудка из динамика раздался молодой мужской голос:

— Эм… Здравствуйте?

Минхо растерялся. И как ему представиться? Но человек ждал его ответа, поэтому он не придумал ничего лучше, чем просто сказать как есть.

— Привет. Я по поводу Ин Кибома. Можно войти?

Повисла тишина. Минхо подумал, что это конец. Определенно не стоило сюда приезжать, это была ужасная идея, самая глупая за всю его жизнь. Но автоматический замок на воротах вдруг запищал, пропуская его внутрь, и Минхо оказался в небольшом дворике. Он скользнул взглядом по фасаду дома, который, казалось, вышел из рождественской открытки: крыльцо и окна были полностью украшены гирляндами и елочными ветвями, во дворике были установлены красивые фигурки оленей и сани, которые также светились в темноте. Вид действительно завораживал, и Минхо невольно залюбовался, как в детстве.

Он остановился у подножия лестницы, ведущей на крыльцо, и огляделся. Дом окружал темный лес, ветви деревьев были усыпаны снегом. А вдали возвышались горы. В светлое время картина должна была выглядеть просто восхитительно.

Поднялся сильный ветер. Стоять на улице, несмотря на окружающую красоту, становилось не так уж приятно. А свет, пробивавшийся из больших окон, казался тёплым и манящим. Минхо поднялся по лестнице и остановился перед входной дверью, не решаясь войти. Он совершенно ничего не знал о человеке, который арендовал этот дом и готовился встретить здесь Рождество определенно не с ним.

Минхо думал об этом всю дорогу, но так и не нашел ответов на свои вопросы: зачем он поехал? Что собирается сказать? Может, это была ошибка? Какое ему дело до чужих чувств? Даже если этому человеку будет больно, что его друг не приехал, какое это отношение имеет к Минхо? Да, писем больше не будет, и что с того? Он бы просто вернулся в привычный ритм жизни и постепенно бы с этим смирился. Но вместо того, чтобы сидеть в своей теплой квартире в обнимку с СунДунДори, он сорвался в другой город и проделал весь этот путь, просто чтобы… что?

Дверь распахнулась прямо перед его носом до того, как он постучался. Перед ним стоял молодой человек. Минхо застыл, рассматривая его выразительные черты лица: большие миндалевидные глаза, маленький нос, пухлые губы. Он был одет в широкий красный вязаный свитер с белыми снежинками, весьма подходящий для рождественской ночи. Весь его облик казался мягким и весьма притягательным.

«Какой красивый», — промелькнуло в голове Минхо.

Он много раз пытался представить в голове образ человека, который писал все эти трогательные письма. Но каждая попытка заканчивалась провалом: он видел размытый силуэт, но никак не мог собрать в своем воображении детальную картинку. Это всегда был абстрактный образ, без определенных черт лица. А теперь этот парень стоял перед ним, и это было слишком непривычно. И чересчур волнительно. Он на мгновение забыл, что в этом доме ждали не его, а совсем другого человека.

— Он не приедет, да? — спросил молодой человек, вцепившись ладонью в дверной косяк. Он прикусил свою нижнюю губу и опустил взгляд в пол. Минхо попытался представить, какое разочарование испытывает сейчас этот парень. Ситуация была не самой приятной. — Не обязательно было отправлять кого-то, чтобы сообщить мне это. Можно было просто проигнорировать.

— Нет, я… — Минхо замялся. — Мне нужно кое-что объяснить. Я не имею никакого отношения к Ин Кибому.

Молодой человек поднял на него растерянный взгляд.

— Ты сказал, что приехал поговорить насчет него.

— Да. Нет. Не совсем. Мне надо было, чтобы ты открыл мне дверь. Можно мне всё-таки войти?

— Проходи.

Эмоции на лице этого парня менялись с такой скоростью, что Минхо становилось неловко с каждой секундой. Он понимал, что поступил некрасиво. И только сейчас осознал, как сильно правда может ранить чувства. Может быть, он и без всяких объяснений прекрасно все знал, но предпочитал жить в своих мечтах. Может быть, у этого человека вообще большие проблемы с психикой. Может, он маньяк и сталкер, как предполагал Хёнджин, а Минхо собственноручно загнал себя в ловушку.

Молодой человек пропустил его в коридор, закрыл дверь и прислонился спиной к стене, скрестив на груди руки. В его взгляде все еще читалась смесь удивления и недоумения.

— Я ничего не понимаю, поэтому начнем с начала. Ты кто? — спросил он, уставившись на Минхо.

Минхо шумно сглотнул, понимая, насколько странной выглядит ситуация. Он нервно растянул губы в улыбку и зарылся пальцами в волосы, но тут же взял себя в руки и постарался говорить максимально спокойно:

— Меня зовут Ли Минхо. Ты меня не знаешь, но ты знаешь адрес моей квартиры. Я переехал туда в апреле. И начал получать твои письма. Думаю, так понятнее, какое отношение я имею к Ин Кибому.

— То есть…

— То есть я живу в квартире, в которой раньше жил этот твой друг. Или кто он тебе. И это я получал все письма за последние плюс-минус восемь месяцев.

Молодой человек замер. Его и без того большие глаза сделались круглыми от услышанного. Он разомкнул губы, но так ничего и не произнес. Минхо физически ощущал напряжение, которое постепенно наполняло собой все пространство вокруг. Он сделал шаг навстречу, неосознанно желая сократить дистанцию, но остановил себя и виновато опустил голову.

— Знаю, что это неожиданно и неприятно. Мне и самому было не по себе, когда я понял, что эти письма предназначались другому человеку. Я пытался поговорить с правильным адресатом, но…

Он не мог закончить свое предложение. Не мог сказать в лицо этому парню, что ему посоветовали выбросить все письма. И, возможно, поступали так со всеми предыдущими конвертами. Это должно было быть чертовски больно. Минхо снова мысленно ругал себя за то, что взял на себя ответственность за чужие отношения, хотя даже не знал имени автора писем.

Молодой человек припал головой к стене и поднял взгляд к потолку. Во всей его позе читалось отчаяние и обреченность.

— Ты читал их? — спросил он тихим и немного хриплым голосом, полным разочарования и обиды.

Минхо кивнул, чувствуя, как изнутри его душит чувство вины.

— Да, — честно признался он. — Я знаю, что не должен был. Я понимаю, что это были личные письма, но…

— Но ты читал, — перебил его молодой человек. — Ты читал, зная, что они не для тебя.

— В первый раз я сделал это случайно, решив, что письмо адресовано мне, — решил объясниться Минхо, хотя понимал, что в данной ситуации он определенно выглядит злодеем. — А ты отправлял их снова и снова. И я начал хранить их у себя.

— Зачем? — голос молодого человека прозвучал грубее и резче. — Какой был в этом смысл?

— Я же не мог их просто выбросить, как поступают некоторые! Я думал, что тот, кто писал эти письма, не хотел бы, чтобы его чувства и эмоции оказались в мусорном ведре.

Голос Минхо тоже начал звучать громче. Не так он представлял себе этот разговор. Он спорил с незнакомцем, даже не зная его имени, но выглядела их перепалка как ссора давних друзей. Минхо слишком наивно ожидал более радушный прием, хотя умом понимал, что его никто не ждет с распростертыми объятиями. Однако ссориться с этим человеком ему совершенно не хотелось. Этого не должно было случиться. Он ехал, чтобы загладить свою вину, а не устраивать скандал.

— Слушай… Когда я понял, что тому парню нет дела до этих писем, то почувствовал обиду за тебя. Я правда не мог их выбросить.

— Нет дела, — усмехнулся молодой человек. — Ему правда нет дела до меня. Он даже не сказал, что переезжает.

— Мне жаль. Но твои письма… В них было столько эмоций, столько искренности. Мне хотелось узнать, кто тот человек, что помнит каждое мгновение, каждый разговор, каждое обещание.

— Теперь узнал? И как тебе человек, в чьей душе ты решил покопаться?

— Прости, мне правда жаль. Но эти письма стали важным элементом моей жизни. Именно поэтому я сейчас здесь. Я хотел рассказать тебе правду.

Молодой человек закрыл глаза и прикрыл лицо ладонями, словно пытаясь прийти в себя.

— Ты хоть понимаешь, что эти письма значат для меня? Это часть моей души. Это, черт возьми, мои чувства и мысли. И они были для определенного человека. Кто ты, блять, такой, чтобы вот так просто о них говорить?

— Мне правда жаль…

— Они стали важны для тебя? Но ты не имеешь никакого отношения к моей жизни. Думаешь, я не знаю, что Кибом их не читал? Считаешь меня жалким, поэтому приперся сюда вместо него? Я не нуждаюсь в благотворительности.

— Послушай.

— Это ты послушай, Ли-как-тебя-там. Совет на будущее: не лезь в душу, когда тебя об этом не просили. А теперь выметайся из моего дома и не порть мне праздник.

Именно такого финала и стоило ожидать. Минхо такое развитие сценария вполне предвидел. Он расковырял рану, которая и без того постоянно кровоточила. Вряд ли за такое полагается благодарность, теплые объятия и какао с печеньками. По крайней мере, его совесть была чиста, хотя на душе стало так мерзко, что хотелось просто исчезнуть. Или превратиться в камень без эмоций.

Он еще раз окинул взглядом парня перед собой, поджал губы и молча покинул дом. Контраст между теплом и холодом оказался слишком резким. Ледяной воздух пробирался под одежду и пронзал кожу. Снегопад усилился, и мокрые хлопья теперь неприятно били по лицу. Минхо поднял ворот пальто, пытаясь плотнее в него укутаться, и вышел за ворота. На этом его миссия здесь была окончена. Его импульсивный поступок теперь можно было считать самым провальным и совершенно бессмысленным. Хотел поступить правильно, но только усугубил ситуацию. И теперь больно было не только автору писем, но и ему самому.

— Даже имени его не узнал. Ты идиот, Ли Минхо, — проворчал он себе под нос и достал телефон из кармана.

Часы показывали 23:10. Автобусы и поезда поедут только утром. Ночевать на вокзале не хотелось. Минхо вызвал такси в надежде оказаться дома до полуночи, чтобы все-таки встретить Рождество в компании своих трех пушистых друзей. Он наматывал круги перед домом, чтобы хоть немного согреться, пока отслеживал в приложении свою машину. Хотелось поскорее оказаться в тепле. А еще лучше - в мягкой постели и желательно с котами под боком. Но маленькая машина на карте приложения, как назло, двигалась слишком медленно. Пальцы окончательно замерзли. Он сунул руки в карманы и принялся прыгать на месте, игнорируя летящий в лицо снег.

За спиной тихо скрипнули ворота.

— Эй, — окликнул его молодой человек.

Минхо перестал прыгать и обернулся, удивленно вскинув бровь.

— Ты сейчас поедешь обратно?

— Ага, — Минхо шмыгнул носом.

— Прости. Я не должен был так остро реагировать на всю эту ситуацию, — парень подошел к нему ближе, и Минхо только теперь заметил, что тот вышел из дома в тапочках и в одном свитере, без куртки. Вот же дурень!

— Ты не обязан извиняться. Это ведь я испортил тебе праздник своим внезапным появлением. Иди внутрь, замерзнешь.

Но этот парень уходить не спешил. Он обнял себя, пытаясь немного согреться, и сделал шаг навстречу Минхо.

— Я просто подумал… Ты ведь проделал весь этот путь не для того, чтобы уехать спустя пять минут. До Рождества меньше часа. Может быть, останешься?

Минхо часто заморгал, не отрывая взгляда от молодого человека. Тот безуспешно пытался бороться со снежинками, которые залетали ему в глаза и оседали на темных волосах.

«Точно замерзнешь, если сейчас же не вернешься в дом!»

— Ладно, — он еще раз шмыгнул носом и отменил поездку на такси.

— Думаю, нам будет, о чем поговорить. А, кстати. Меня зовут Хан Джисон.

Comments