Глава 4

Чайльд слишком долго этого ждал, чтобы продолжать сдерживаться, и сразу нашел чужой язык своим, сплетаясь с ним. Он шарил руками по подтянутому телу, задерживался на шее, играл с длинными волосами и делал то, что давно хотелось: стягивал тугую резинку с мягких волос, отбрасывая в сторону, зарывался в них пальцами, иногда сжимая в кулаке, отчего Чжун Ли слабо морщился.

Тарталья исследовал чужой рот, проходясь языком по кромке зубов, прикусывал и оттягивал нижнюю губу, глядя прямо в приоткрытые янтарные глаза, и зализывал укусы, чтобы вскоре начать по новой.

Когда Чайльд слегка отодвигается, чтобы разорвать поцелуй, Чжун Ли возвращает его обратно, давя на затылок, и теперь Тарталья принимает его страсть: мужчина впивается в покрасневшие губы, и те покорно приоткрываются, вновь впуская чужой язык внутрь.

Чжун Ли целуется невероятно, до звезд перед глазами и предательски твердеющего члена, и Чайльд уверен, что никто и никогда не целовал его настолько потрясающе.

Мужчина расстегивает две пуговицы, что на честном слове держат серый пиджак относительно запахнутым, и широкой ладонью оглаживает кубики пресса, слабо царапая их ногтями.

Чжун Ли спускается ниже, сжимая член, отчего Тарталья стонет в поцелуй и толкается в чужую руку. Он стаскивает плащ с чужих плеч, и Чжун Ли помогает ему раздеть себя: верхняя одежда падает на пол, и ее ногой отодвигают подальше. Чайльд выправляет рубашку из брюк, спешно расстегивая пуговицы, а Чжун Ли лишь улыбается такой нетерпеливости, разрывая поцелуй.

— Так сильно хочешь меня? — он гладит рукой член сквозь ткань брюк, слыша сбивчивое дыхание, и медленно опускается на колени.

Пока Чжун Ли возится с ширинкой, Тарталья не сводит с него внимательного взгляда, наблюдая за каждым движением, и, стоит мужчине приспустить брюки и трусы и коснуться налившегося кровью члена напрямую, шумно вдыхает воздух.

Чжун Ли размазывает смазку по головке и касается губами, слизывая солоноватую жидкость. Ласкает языком уздечку, слыша рваное дыхание сверху, и берет глубже, насаживаясь практически на половину члена и обводя выступающие венки. Чжун Ли прикрывает глаза и начинает отсасывать так, как больше всего хотелось Тарталье: ускоряя темп и вбирая член настолько глубоко, насколько возможно.

Он тянется руками к собственному члену, кое-как расправляясь с ширинкой, и берет его в руку, надрачивая в такт движениям головы.

Длинные волосы разметались по плечам, а непослушные пряди без конца лезут в глаза, мешая Чжун Ли и заставляя его хмуриться, время от времени заправляя их за уши, но и этого хватает ненадолго. Чайльд наклоняется, чтобы собрать их, и в этот момент Чжун Ли поднимает на него глаза.

Тарталья понимает, что тонет.

Вид строгого, обычно серьезного и величественного мужчины с растрепанными, собранными в чужих руках волосами, с его, Чайльда, членом во рту, сжимающего в руках собственный возбужденный орган, сносит Тарталье крышу.

Он стискивает волосы в кулаке, фиксируя положение Чжун Ли, и начинает двигать бедрами, трахая его рот. Мужчина сразу расслабляет горло, позволяя Чайльду делать то, что он хочет, и жмурится, когда член оказывается особо глубоко, вызывая рвотный рефлекс.

Тарталья это чувствует и ослабляет хватку, позволяя Чжун Ли прокашляться и сморгнуть выступившие в уголках глаз слезы.

— Вставай, — низко говорит Чайльд, и его голос совсем не похож на обычный: от возбуждения хриплый, с нотками требовательности, не терпящей возражений. Чжун Ли поднимается, и Тарталья благодарно глубоко целует его, после чего разворачивает лицом к столу и давит ладонью на поясницу, заставляя лечь на прохладную поверхность голой грудью, призывно выставив зад.

Чжун Ли поворачивает голову и видит, как Чайльд снимает перчатки и сплевывает на пальцы, размазывая слюну по анусу и начиная медленно вводить палец.

Для Чжун Ли это не первый секс с мужчиной, и ощущения одного пальца внутри не кажутся ему даже дискомфортными. А учитывая, что Тарталья, даже изнывая от возбуждения и желания побыстрее войти в желанное тело, растягивал его тщательно и аккуратно, Чжун Ли расслабился, значительно упрощая Чайльду задачу.

Со вторым пальцем мало что изменилось, разве что теперь Тарталья пытался отыскать простату, чтобы увидеть, как на это отреагирует мужчина, и только с введенным третьим пальцем у него это получилось: Чжун Ли выгнулся дугой и закусил губу, сжимая в пальцах стол.

— Не сдерживайся, — Тарталья наклонился к нему, продолжая растягивать мужчину, — я хочу слышать, как ты стонешь, — он забрался пальцами под одну из перчаток, оглаживая чувствительную кожу ладони и запястья, и стянул ее.

Чжун Ли не сразу, но отпустил себя, и совсем тихие стоны постепенно перешли в более громкие, когда Чайльд раз за разом массировал простату, раздвигал пальцы и быстро двигал ими, заставляя хватать ртом раскаленный воздух.

Когда Тарталья вынул пальцы, Чжун Ли почувствовал внутри пустоту, показавшуюся непривычной, и, пока Чайльд смазывал член слюной, стянул с руки вторую перчатку, сбрасывая ее на пол.

Ожидание тянулось вечно, и Чжун Ли повернул голову, посмотрев на Тарталью ровно в тот момент, когда тот приставил головку к анусу, и развернулся обратно, ложась грудью на стол и раздвигая ягодицы руками.

— Какой же ты узкий, — прорычал Чайльд, медленно входя в податливое тело, на что Чжун Ли лишь что-то невнятно промычал, упираясь лбом в деревянную поверхность. — Больно?

— Терпимо, — ответил он, и Тарталья резко укусил его за шею, входя до упора, отчего любовник вскрикнул.

Чайльд замер, зализывая место укуса и давая Чжун Ли привыкнуть к ощущениям, и слушал сбивчивое дыхание под собой. Ему нравилось видеть мужчину таким: с раскрасневшимися щеками, распухшими от поцелуев губами и растрепанными волосами, разметавшимися по спине и столу.

Когда Чжун Ли двинул бедрами назад, насаживаясь на член, Тарталья понял, что пора начинать двигаться.

Сначала он толкался медленно, изучая реакцию Чжун Ли, но тот неизменно лежал, зажмурившись, и хрипло дышал. И только когда Тарталья вошел резко и до упора, любовник застонал, приоткрывая затуманенные возбуждением глаза.

— Любишь, когда резко? — Чайльд толкнулся так еще раз, выбивая очередной стон из мужчины под ним. Губы расплылись в улыбке, когда Чжун Ли, ничего не говоря, спрятал лицо, упершись лбом о собственные ладони. Тарталья потянул его за волосы на себя, заставляя приподняться и выставить руки вперед, и заглянул в глаза, встречаясь с раскаленным янтарем.

Чжун Ли приоткрыл рот, и в этот момент Тарталья ускорил темп, отчего комнату заполнили громкие шлепки и сбивчивое шумное дыхание. Чайльд впился в манящие губы, вновь с силой кусая, и почувствовал, как вкус поцелуя изменился: из нижней губы Чжун Ли начали течь маленькие капельки крови.

Тарталья целовал недолго — в таком положении было неудобно, — но после поцелуя довольно облизнул губы, слизывая с них чужую кровь, и переключился на пока еще чистую шею.

Он делал то, о чем так давно фантазировал: кусал тонкую чувствительную кожу, посасывал ее, оставляя следы, и слушал, как Чжун Ли стонет все громче, когда горячий член проходится по простате.

Оторвавшись от шеи, Тарталья на мгновение вышел из податливого тела, переворачивая любовника и укладывая спиной на стол, и, едва тот раздвинул сильные ноги, снова вошел внутрь.

Так Чайльду нравилось куда больше: он видел каждую эмоцию, трогающую красивое лицо, замечал, как Чжун Ли редко хмурит тонкие брови и время от времени закусывает губу, и не мог отвести взгляда от шеи, усыпанной его следами.

Руки сами потянулись к ней, на что Чжун Ли резко распахнул глаза, уставившись на Тарталью, что неотрывно смотрел на сильную шею. Чайльд сжал пальцы, и любовник выгнулся, касаясь своего члена и начиная быстро дрочить.

Чжун Ли никогда не думал, что ему так сильно понравится, когда над ним доминируют, но сейчас, когда воздух кончался, а Тарталья продолжал быстро и резко трахать его, мужчина испытал сумасшедшее наслаждение, и губы против воли тронула улыбка, снесшая Чайльду голову.

Он толкнулся еще несколько раз, убирая руки с чужой шеи и вынимая член, кончая Чжун Ли на живот, пока сам Чжун Ли продолжал дрочить, постепенно доходя до разрядки. Когда собственную руку заменила теплая ладонь Тартальи, он запрокинул голову и излился, смешивая свое семя с чужим.

— Надо было сделать это раньше, — произнес Чайльд, проводя пальцами по белесым каплям и наблюдая за тем, как они липко растягиваются между фалангами.

Пока Тарталья отходил от оргазма, Чжун Ли наблюдал за ним из-под длинных ресниц, и пытался представить, что будет дальше.

В мысли лезло их будущее, и мужчина прикрыл глаза, решая оставить это на потом.