Статья 1, но не уголовного кодекса (2)

— Выглядишь ещё хуёвее, чем обычно.

— Это потому, что я влюбился…

— Захотеть выебать то, что движется, не равно влюбиться.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, зайчик… Вернее, о ком. Там без шансов, понимаешь?.. Там… ну просто охуеть…

— Сколько раз тебе говорить: нельзя влюбляться в подозреваемых.

— Нет-нет. Это… новый офицер…

Утро не задалось с самого начала. После успешного внедрения в студенческую группировку с кодовым названием «Доктор кто нахуй» (предположительно, четверокурсники варят мет) Сукуна проснулся в пригороде Токио с дикой головной болью, страшенным похмельем и анатомическим непотребством в виде детального изображения мужского полового органа на щеке. Выяснить, действительно ли эти шутники злоупотребляют своими знаниями в области химии, не удалось: никто из них так и не раскололся.

Возможно, конкретно эти студенты в незаконном сбыте и хранении наркотиков не замешаны вовсе, и к такому выводу Сукуна внезапно пришёл после десятого шота какого-то чертовски крепкого коктейля. Прямо перед тем, как отрубиться на диване в гостиной после слов: «Город засыпает. Просыпается мафия». Комиссара убили первым. Отравили. Выбыл из игры в принципе, утром едва воскрес, а медбратик, на которого глазел под видом психоанализа весь вечер, бессовестным образом отказался вводить в Сукуну per os свою пилюлю.

До полицейского участка добирался на чистом энтузиазме. И не без приключений: приехал без рации и в мятой рубашке. В полной боевой готовности получать пизды. Чисто формально — все в отделе привыкли, что они с Годжо периодически мелко косячат. «В полиции не без двух уродов», — почти как слоган. Собственный бренд. Позывные Урод Первый, Урод Второй — в соответствии со скоростью выдачи полицейского жетона. Сукуна Второй — сугубо из-за особенностей первой буквы фамилии. Ну и ещё потому, что Годжо лучший во всём. В уродстве — в частности.

И он наверняка бы оценил план Сукуны по завоеванию внимания новоприбывшего сладкого мальчика, выбирающего кофе у автомата рядом с контрольно-пропускным пунктом. Потому что обратить на себя взгляд такого парня — сродни выигрышу в лотерею, нет… траху в жопу кошмарящего страну наркобарона, нет… раскрытию схемы торговлей детьми. Нет, нет и нет! Ничего не сравнится с такой удачей как просто посмотреть на кого-то невзначай и влюбиться… Сукуну не иначе Купидон пронзил! Благословил ангел-hornутель. Сама судьба его ему подарила! А оттого упускать шанс в знакомстве с любовью всей сукуниной жизни было нельзя.

Как истинный крутой парень, он остановился рядом с ним, пытаясь выставить всё, как чистую случайность, и злоупотребить чужой невнимательностью с целью завести диалог, но завели только Сукуну, а «случайность» обернулась фатальной ошибкой. Кофе в нихуёвом объёме пролилось на пол. Стаканчик грустно шлёпнулся о растёкшуюся лужу. Незнакомец раскраснелся. В растерянности поднял на Сукуну глаза и всё, что сказал через триллион мгновений молчания:

— Спасибо, что я уронил не мыло.

Сукуна ответил:

— Жаль, что ты уронил не мыло.

Услышанное вгоняет Годжо в экзистенциальный кризис. Он заглядывает в себя, сливаясь с бесконечно вечным, с материей, тоньше самой души. Впитывает в себя самообманчивое: «Ко мне так ещё никто не подкатывал», — словно корни удобрение. А потом говорит:

— Ты ебанутый? Он тебя испугался.

— Ничего не желаю слышать. Я пошёл личную жизнь устраивать. Поизучаю о новичке информацию…

— Отчёт по «Доктору кто нахуй» сдай сначала.

— Я нажрался, как свинья, никого не трахнул, наркотики там никто не варит. Вот и весь отчёт, зайчик. Напиши там как-нибудь красивенько.

— Господи, Сукуна. Какой же ты урод.

— Твоё мнение необъективно.

Ведь будь Сукуна уродом, он бы сейчас пошёл подмазываться к Тодо-сан, чтобы та любезно выдала ему на руки чужое личное дело. Это не по-джентельменски, да и вряд ли он узнает что-то полезное из общей информации: о месте жительства, родителях или образовании.

Хоть и помят, но всё ещё в лучшей форме. А если игнорировать некоторые признаки старения, то и последствия ночи ощущаются едва. (Когда в следующий раз захочется узнать у одного из якудза, где они бьют татуировки, следует подготовить эскиз «Не пытаться перепить студентов» заранее. Заебашить важное напоминание себе на лбу).

Однако интерес-таки берёт своё. В их отдел абы кого не принимают, уж Сукуна за это ручается. Потому спешит поскорее узнать, какими заслугами новичок славен. Но это если повезёт.

Застаёт его, задумчиво разглядывающего карту района, в вестибюле. Зачесав назад волосы, заводит разговор. Который с целью завести и заводится.

— Я не успел извиниться, — озаряет незнакомца улыбкой, — прошу прощения за недавний инцидент. Буду должен.

— Ничего страшного. Я всё равно больше по чаю, — отвечает, подняв на Сукуну глаза лишь на секундочку. Чтобы увидеть, кто к нему обращается.

Крепким орешком кажется, но Рёмен и не таких раскалывал.

— В наш отдел редко поступают новички. Представишься?

— Итадори Юджи.

— Что значит твоё имя?

— «Храбрый». «Залечивающий раны».

Сукуну аж распирает всего сказать что-то в духе: «А мои раны залечишь?» Однако старается произвести впечатление человека уравновешенного, интеллигентного.

— Наша судьба определяется с рождения?

— Вы в это верите?

— Трудно не ответить «да», когда моё имя буквально означает «божество».

Юджи поднимает бровь вверх. Следом — взгляд. Будто пытается найти в Сукуне что-то от божественного.

— Повезло вам с именем, получается, — скептично отвечает, пряча телефон в карман брюк.

— Сочту за комплимент, — мурлычет Рёмен, следом задавая новый вопрос. — Тебе нужна с чем-нибудь помощь?

— Пока нет. Ямамото-сан выдал мне должностные инструкции.

— Не знал, что у нас в отделе есть должностные инструкции.

— Неформальные. Парочка важных советов новичку.

— И что в нашем отделе важно знать новичку?

— Территорию контролируемого района, служебные номера для связи, полномочия… И ещё он посоветовал держаться подальше от одного сержанта. Рёмена Сукуны, кажется.

Пиздец. Сукуна на мгновение лицо теряет, кусая щёки с обеих сторон. У него, стоящего в оппозиции к господствующему повсеместно разврату, нет никакой поддержки среди непосредственного над ним командования. Инспектор — крыса, из раза в раз препятствующая счастью его лучшего подчинённого.

Контроль себе с трудом возвращает.

— А почему, он не сказал?

— Сказал. Но не думаю, что мне есть, чего бояться: мне больше девушки нравятся, чем парни.

— Надо же, — произносит Сукуна сквозь зубы, но улыбаться продолжает. Пускай сердце в груди разбивается вдребезги.

— Вы, кстати, не представились. Интересно, как звучит имя, буквально означающее «божество».

— Су… тору… Сутору П-п-п… — повторяет букву «п» несколько раз, глупо шлёпая верхней губой о нижнюю. Куда-то вдаль смотрит, моля Господа ниспослать озарение. — Пипка.

— Сутору Пипка?

— Две «П».

— Ппипка?

— Пиппка. Вторая «П» чуть тянется.

— Действительно звучит божественно.

Сукуну накрывает. Пустота поглощает нещадно, выплёвывая его в космическое пространство до того неаккуратно, что он бороздит по вселенной, перекручиваясь на триста шестьдесят с бешеной скоростью. До тошноты. Вот такого подкрадывающегося ощущения, что не всосавшийся до сих пор алкоголь ударит тяжким телесным в один значимый орган. Как «нож в печень — никто не вечен», только тут «на в желудок — блюй, ублюдок».

Но нет, никакой экстренной эвакуации. Тревога ложная.

— Сочту за комплимент… — надломившимся голосом отвечает. Он больше не плейбой. Он та самая часть пипки, что зовётся залупой.

— Ладно, Сутору Пип… Пиппка, — сводит брови вместе, наверняка охуевая от произношения чужого имени, — мне пора на свой пост ехать. Ещё увидимся, полагаю?..

— Ага. Увидимся. Добро пожаловать в наш отдел…

Итадори уходит. А фантом ранее не испытываемого чувства некоей девиантности остаётся. И Сукуна его смакует, посекундно стараясь воспроизвести в собственной голове хуй пойми на какой ноте закончившийся только что разговор.

«Держаться подальше от Рёмена Сукуны».

Ямамото-сан — корень долбанных проблем. Извлеки их — и получится предвзятое отношение, с которым Сукуна намерен бороться немедленно. По горячим следам — в его кабинет.

— Я хочу сменить имя, — бросает прям с порога.

— А я хочу начать давать тебе бром, — усталым тоном отвечает Ямамото, не отвлекаясь от работы с бумагами.

Сукуна подходит к его столу.

— Вы же знаете, что это всё мифы?

— Пока я это не опроверг, прошу вас, сержант, меня не дезинформировать. Свободны.

— Вот именно. Свободен. Потому что вы из раза в раз мешаете мне наладить личную жизнь.

Инспектор медленно привстаёт, откладывает поступившие за ночь заявления в сторону. Опирается на пальцы, подаваясь вперёд. Едва не вплотную вытягивается к Сукуне. Устрашающе выглядит. Никакой сексуальности.

По комплекции он, как Сукуна и Годжо вместе взятые. Наполовину канадец, и либо там в Канаде все такие здоровые, либо Ямамото вместо обычной еды жрёт протеин, стероиды и креатин. Рёмен не выяснил. И, говоря про лишние пять сантиметров в росте, имеет в виду вышестоящее над ним руководство. Потому что Ямамото сто восемьдесят семь. Выше, даже когда вот так через стол наклоняется. А Сукуна, по ощущениям, в этот момент растёт вниз. Жаль, нельзя сделать вид, что ему просто холодно.

— Узнаю, что пристаёшь к новичку, тебе, Сукуна, пиздец, — бескомпромиссно проговаривает мужчина. Походу утро не задалось, иначе Рёмен не знает, чё он такой злющий сегодня.

— С этого дня я Сутору, — фамилию озвучивать отчего-то не осмеливается.

— Мне плевать, — становится ещё ближе. Так, что едва не лбами с сержантом соприкасаются.

Сукуна отводит взгляд в сторону. Неловко трёт висок. Как дурачок, улыбается.

— Мне кажется, что вы… что вы ко мне подкатываете, сэр…

— Да?

— Да, совсем немного…

Ямамото подаётся ещё ближе. Бёдра впечатываются в край стола. Сукуна отворачивает голову в сторону направления взгляда. Зажмуривается, когда инспектор сквозь зубы набирает воздуха в грудь.

— Наряд вне очереди, — шипит на ухо. — Пиздуй работать, сержант. И не выводи меня из себя.

— Понял, сэр. Иду работать.

— Ещё раз заявишься ко мне в мятой рубашке, сдеру её с тебя вместе с кожей.

— Хотите узнать мой внутренний мир?

— Вон отсюда!

Избегает нанесения тяжких телесных путём скрытия с места, в перспективе обещающего стать частью составной конструкции «преступления». Снова проводит рукой по волосам, зачёсывая назад выбившиеся пряди. Возвращает себе товарный вид, гордо расправляя плечи: удалось доебаться до инспектора, а значит, день на посту пройдёт хорошо. Примета такая. Надо было сделать это раньше. До разговора с Итадори Юджи, к примеру. Но ничего.

Наряд вне очереди — так наряд вне очереди. Как будто Сукуна вообще хоть когда-либо по очереди в наряд ходил.