Только мой 3

Рицу опускается на колени между моих ног и приставляет возбужденный член ко входу. Взгляд скользит по моему телу вверх, а я наблюдаю за его дергающимся кадыком. Сложно решиться сделать только первое движение. Улыбаюсь и кладу на тыльную сторону его ладони свои подрагивающие пальцы. Глажу успокаивающим жестом. Рицу опускается и целует меня, одновременно медленно погружаясь в меня. Стону в его губы, когда чувствую наполненность. Мы улыбаемся друг другу и привыкаем, не двигаясь.

      Я сдаюсь первым и нетерпеливо ерзаю бедрами, прикусив губу. Притягиваю его ближе к себе, положив ладонь на его шею. Рицу улыбается и целует меня, начиная медленно двигаться внутри. Его пальцы двигаются от бедер вверх и останавливаются на талии, крепко сжимая ее и стараясь насадить меня на свой член. Я знаю, что это только видимость, но ощущение ноющей боли от его хватки разливает по телу еще больше желания. Прикусываю губу и скольжу взглядом по вспотевшему лбу, к которому прилипли прядки мягких черных волос, и останавливаюсь на приоткрытых губах. Рицу облизывает их и улыбается. Его улыбка больше похожа на хищный оскал, и мне это нравится.

      Мне нравится в нем все, и мне кажется, что сильнее любить просто невозможно, потому что сильнее уже некуда. Внутренности разрывает от ощущений и чувств. Прикасаюсь подушечками пальцев к его щеке. Рицу целует мою ладонь и продолжает двигаться.

Когда его член попадает по простате, мою спину неестественно выгибает, и он пугается.

      — Мафу-чи, все в порядке?

      — А-ах… Еще…

      Он снова двигает бедрами, попадая в самое яблочко. Мои стоны становятся тоньше и громче. Я прикрываю рот ладонью, и пальцами свободной руки цепляюсь за его плечо и за реальность. Рицу рычит от резкой боли и от удовольствия, когда я сжимаюсь вокруг его члена в предоргазменных конвульсиях.

      Мы кончаем почти одновременно. Я изливаюсь на свой живот, даже ни разу не прикоснувшись к себе. Рицу прикусывает мое плечо и громко стонет в изгиб моей шеи, оставляя на ней вибрацию своего голоса. Запоминаю этот звук, чтобы воспроизводить его в памяти. Знаю, что это не последний секс, но первый стон удовольствия Рицу мне хочется оставить в своей памяти навсегда.

      Он медленно выходит из меня и заваливается на бок рядом. Мы оба мокрые и липкие, но сейчас это не важно. Его тяжелое дыхание постепенно восстанавливается, и я двигаюсь ближе. Прикасаться голой кожей к липкости его тела не очень приятно, но это же мой Рицу.

      — Ты мой сладкий зайчик, — говорю я и чувствую, как щеки наливаются жарким румянцем. — Это ужасно звучит, да?

      — Мгм, — Рицу не сдерживает смеха, утыкаясь носом в мою макушку. Его грудь содрогается от смеха еще какое-то время. — Прости, но это правда ужасно.

      — Я больше не буду, — говорю и поднимаю голову, чтобы посмотреть в его красивые глаза, затянутые пеленой удовольствия.

      — Можешь называть меня так, как хочешь, Мафую, — его губы опускаются на мой вспотевший лоб, и я не чувствую отвращения в его поцелуе.

      — Меня еще никто так сильно не любил, — вывожу узор пальцем на его груди. — И я не любил никого так же сильно.

      Рицу переворачивает меня на спину и ложится сверху. Между нами противно хлюпают телесные жидкости, но он не обращает на это никакого внимания.

      — Я тоже люблю тебя, — говорит он, положив подбородок на сложенные у меня на груди руки.

      И я ему верю. Это же мой Рицу.