Глава 3

Мои дети росли, и я была рядом с ними, насколько могла. Конечно, я не всегда была идеальной матерью, но я старалась. Я наблюдала, как они становятся взрослее, как каждый из них раскрывает свой характер.

Аква, с его серьёзностью и талантом, был так похож на меня в том, как он скрывал свои чувства. Руби, наоборот, наполняла мир вокруг себя светом, смехом и живым интересом ко всему. Они были моим смыслом.

Мне помогала жена директора. Она была рядом, когда я не могла быть рядом. Мы не говорили о том, что её помощь для меня так важна, но я знала, что благодаря ей мои дети не росли в одиночестве. Я могла быть для них той, кто делала ошибки, но с ней они были в безопасности.

Но я не знала, сколько времени мне осталось. В свои 20 лет я не думала о том, что всё может закончиться так рано. Я всё ещё мечтала увидеть, как они растут, как их жизнь будет развиваться. Как Аква станет великим актёром, а Руби пойдёт по моим стопам и станет айдолом, о котором будут мечтать миллионы. Я не могла себе представить, что буду так сильно любить их, что буду сожалеть, что не увижу, как они становятся теми, кем я мечтала для них.

Но всё это исчезло в один момент. Когда фанат, которого я когда-то знала, проткнул меня ножом, всё, что я знала, стало неважным. В этот момент мне было всё равно, что будет с моей карьерой или с моим образом. Я знала только одно — я видела Акву, стоящего у двери, и слышала, как Руби плачет.

Это был момент, когда я поняла, что ни о чём не жалею, кроме одного. Я так сильно любила их. В тот момент, когда я умирала, я наконец сказала им то, что не могла сказать раньше.

В тот момент, когда я умирала, я почувствовала, как моё тело теряет силы, и сознание стало ускользать. Но в последние секунды я увидела его — Акву. Он стоял рядом, его лицо было искажено болью, его глаза наполнились слезами. Он был таким же, как я — скрытный, сдержанный, всегда держался подальше от других. Но в этот момент, когда он меня увидел, он не смог скрыть свою боль.

Я протянула к нему руки, и он подошёл ко мне, тихо плача. Я крепко обняла его. В этот момент я поняла, как сильно его люблю. Это не было простое родительское чувство — это было настоящее, искреннее, сильное чувство. Он, тот, кто был так похож на меня, наконец-то позволил себе быть уязвимым.

— Аква... Я... я тебя люблю, — сказала я, с трудом шепча эти слова, не зная, смогу ли сказать их когда-нибудь снова. Я видела, как его губы дрожат, как он борется с собой, пытаясь сдержать слёзы. Но он не смог. Он закрыл глаза и, похоже, попытался что-то сказать, но ничего не вышло. Мы оба молчали, только мои руки продолжали держать его, и я знала, что, возможно, это был последний раз, когда я могла быть с ним так близко.

Когда я обнимала Акву, с каждым мгновением мне становилось всё труднее держаться. Но за дверью стояла Руби, её плач я слышала, даже когда силы оставляли меня. Я хотела повернуться к ней, но было уже слишком поздно. Я не успела подойти к ней, не успела сказать ей тех слов, которых она так долго заслуживала.

"Руби..." — подумала я в последний раз. Я видела её лицо в своих мыслях, её нежную улыбку, даже несмотря на её отчаянные слёзы за дверью. Я не успела ей сказать, как сильно я её люблю. И это меня мучило. Моя гордость, моя неуверенность, мои страхи не позволили мне сказать эти слова раньше.

Я так сильно жалела, что не могла заверить её в моей любви. Я не успела сказать, что горжусь ею, что горжусь её силой, её стойкостью, её искренностью. Мы обе пытались быть сильными, но в тот момент, перед самой смертью, я поняла, что я могла бы быть лучше для неё. Я могла бы дать ей больше любви, больше заботы. Но теперь это стало невозможным.

"Руби... Прости меня... Я так хотела, чтобы ты знала..." — эти мысли наполнили меня, когда я уже не могла ни говорить, ни двигаться. Она была моей дочерью, и я так сильно любила её, но не могла сказать об этом, не могла показать, пока не было слишком поздно.

Я хотела сказать больше, но силы оставляли меня. Я знала, что больше не смогу быть рядом, чтобы увидеть, как он и Руби становятся теми, кем они должны были стать. Но в тот момент я поняла, что они — моя настоящая семья, и что они никогда не будут одни. Моя любовь к ним была настоящей, несмотря на все мои страхи и сомнения. Я сказала это в последний раз, искренне и прямо, как никогда раньше.

Слыша плач Руби за дверью, я знала, что она тоже переживает, но в тот момент я не могла к ней подойти. Я чувствовала, что, несмотря на всё, что произошло, я оставляю их с любовью. Это было настолько важно для меня — сказать им, что я люблю их, несмотря на всю свою прошлую борьбу с этим чувством. Моя любовь была настоящей, и я горжусь тем, что смогла это наконец осознать.

Это было настоящее. Это была не ложь. Я люблю их. И, может быть, в этот момент, перед тем как отключилось моё сознание, я наконец-то поняла, что я им действительно дала то, чего не смогла дать себе: любовь. Я не увидела, как они стали теми, кем должны были стать, но в своей последней мгновенной осознании я знала, что они были моей семьёй. Всё, что я потеряла, не имело значения. Я обрела свою семью в них.

Всю свою жизнь я стремилась блистать, быть в центре внимания, быть идеальной, как того требовал мир айдолов. Я наивно верила, что моя ценность определяется тем, как меня любят люди, как они меня видят. Я отдавала себя этим безумным, ярким огням сцены, не задумываясь, что со временем я сгорю. Я ярко горела, но сгорала до тла. И вот, в конце, я поняла, что для многих фанатов я была лишь одной из многих, чье имя будет забыто так же быстро, как я сама исчезну в их памяти.

Это был парадокс — они меня обожали, но забывали, как только новый светящийся объект привлекал их внимание. И я стала всего лишь частью этой бесконечной игры, где каждый айдол — это просто ещё одно имя, которое забудется, когда на его место придёт новый. Да, фанаты такие. Быстротечные, поверхностные, они любили не меня, а образ. И я, наивная, думала, что могу быть для них чем-то настоящим. Но всё, что они видели, это было лишь яркое отражение на экране.

Но мои дети… Мои дети — это было другое. Они действительно любили меня, по-настоящему. В их глазах я была не айдолом, не светящейся фигурой на сцене. Я была просто мамой. И пусть я так часто скрывала свои чувства, пусть я не могла им сказать, что люблю их до конца, но я знала, что они чувствовали мою любовь.

Это было единственное, что имело значение. Даже если весь мир меня забудет, даже если мои фанаты исчезнут в поисках следующего идола, мои дети останутся. Они не могли бы забыть меня так же быстро. В их сердцах я останусь навсегда. И это, пожалуй, было моим единственным настоящим достижением.

Но, несмотря на их любовь ко мне, я не могла избавиться от горечи и разочарования. Я так сильно хотела быть для них идеальной матерью, и в то же время я знала, что не смогла быть такой. Моё поведение, мои решения, моя карьера айдола — всё это сделало их жизнь не такой, какой она могла бы быть. Они остались без отца, и я стала причиной этого. Я сделала тот выбор, который повлиял на их будущее. Я покинула их слишком рано.

Я ушла, не успев увидеть, как они становятся взрослыми, не узнав, какими людьми они станут. Мне было всего 20 лет, и вся моя жизнь была впереди, но я не дожила, чтобы быть рядом с ними. Не увидеть их школу, их выпускной, их свадьбы...

Я никогда не смогла быть частью этих моментов, и это было моим самым большим сожалением. Я всегда мечтала о том, чтобы моя жизнь была наполнена яркими моментами, и чтобы мои дети были счастливы. Но я ушла слишком рано. Я не знаю, какими стали мои дети, но одно я знала точно: несмотря на все мои ошибки, я была их матерью. И я надеюсь, что хоть как-то смогла им передать свою любовь, несмотря на всё, что я не смогла им дать.

Но, как бы я ни пыталась себя оправдать, я не могу избежать одной жестокой правды: я лишила их обоих. Я лишила их и отца, и матери. Я не смогла справиться с этим, с тем, что я разрушила их семью, не сумела стать для них настоящей поддержкой. Мой выбор, мои ошибки — они стали тем, что оставило их одних, без родительской любви, без той заботы, которую они заслуживали.

Я могла бы быть рядом, могла бы бороться, но не справилась. Я не справилась с тем, что моя жизнь, моя карьера, мои решения стали причиной их потерь. И теперь я знаю, что они остались без обоих — и без меня, и без Маттакуши. И это я создала.

Я надеялась, что они будут счастливы, несмотря на всё, но я лишила их самого важного — полноценной семьи. Это было моё разочарование, и мне не хватает времени, чтобы всё исправить. И теперь, когда всё позади, я понимаю: моя жизнь была короткой, но я любила их по-настоящему. И это было не ложью. Я осознала это слишком поздно, но в этот момент я улыбалась. Впервые за свою жизнь я почувствовала себя счастливой… по-настоящему...